Перья
Шрифт:
Я нахмурилась.
– Почему?
Он пожал плечами, поднося ко рту только что наполненный бокал с вином.
– Просто никогда не пробовал.
Мужчина прикоснулся губами к краю бокала и наклонил его. Я наблюдала, как он сглатывает и как его заостренный кадык подрагивает на изящном горле.
Прежде чем Джаред успел поймать мой взгляд, я повернулась к муссу. Десерт оказался настолько воздушным, будто ничего не весил. Я отправила кусочек в рот и чуть не застонала, когда вкуснейший шоколад коснулся языка. Меня часто интересовало,
Проглотив, я дочиста облизала ложку.
– Ты многое упускаешь. Это божественно.
Джаред покрутил бокал с вином, затем поднял его, но прежде чем сделать глоток, заметил:
– Тебе же больше, – тембр его голоса стал более хриплым, будто алкоголь натер голосовые связки. – Я все пытаюсь понять, сколько тебе лет.
– А ты как думаешь?
– Может, просто скажешь мне?
– Двадцать. Скоро исполнится двадцать один.
– Откуда ты?
– Я родилась… – я почти сказала «в Элизиуме», но мне нельзя рассказывать о своем первом доме смертным. – Я выросла в Нью-Йорке, но родилась в другом месте, о котором ничего не помню.
Это не было ложью, поскольку меня унесли в гильдию в ту же секунду, как перерезали пуповину.
– У тебя есть братья или сестры?
– Две сестры. Одной пятнадцать, другая моего возраста.
Между его бровями пролегла небольшая складка.
– Вы близнецы?
Я похлопала по муссу тыльной стороной ложки, выравнивая верхушку.
– Вроде того. Мы не родные сестры. – Когда он нахмурился, я добавила: – Мы выросли вместе. В школе-интернате для девочек.
– Потому что твои родители миссионеры?
– Что?
– Тристан сказал мне, что они были проповедниками.
– Ох. Эм. Не проповедниками. Скорее охранниками. Я с ними почти не общаюсь. Мои родители оба были арелимами в Абаддоне – стражами подземного мира.
Джаред поставил свой бокал, капля выплеснулась наружу.
– Кого они охраняют, раз им пришлось бросить тебя в школе-интернате?
Любопытство Джареда несколько затрудняло избегание лжи. Это напомнило мне игру «Да или Нет», в которую я играла с Селестой, когда помогала в детской гильдии. Она всегда побеждала меня.
Я аккуратно сформулировала ответ:
– Мои родители – охранники в тюрьме.
Что было отчасти правдой, ведь они служили в Абаддоне.
Джаред издал низкий рык, который в сочетании с неодобрительным взглядом заставил меня напрячься.
– Ты не имеешь права судить их, Джаред.
– Возможно, но ты имеешь. Однако тебя, видимо, не беспокоит, что тебя бросили.
– Потому что меня не бросили.
– А как ты это называешь?
Вместо того чтобы сцепиться с ним рогами, я решила поменяться ролями.
– Итак, ты вырос с дядей? Он был хорошим человеком?
– Дядя основал «La Cour des D'emons»,
– Но он был добр хотя бы к тебе?
– Да. Он обеспечил моим родителям крышу над головой, когда они остались без дома, усыновил меня после смерти мамы, а потом оставил мне все это, – мужчина обвел рукой комнату.
– Как он умер?
Джаред закинул ногу на ногу и немного раздраженно качнул ей.
– Разве ты не наводила справки о моей семье? Это было во всех газетах.
Мне и правда следовало разузнать больше информации, но я не успела из-за спешки. А затем я собиралась отказаться от этой миссии, и нужды уже не было.
– Он попал в автомобильную аварию, – взгляд Джареда был прикован к окну, которое выходило на сонный внутренний дворик и подсвеченный фонтан. – Что не было случайностью.
Его признание не удивило меня. У боссов мафии было много врагов, и вполне очевидно, что их не ждала спокойная смерть. Джареда может постигнуть та же участь, если он не сменит профессию.
– Не боишься, что тебя могут убить?
Он одарил меня испепеляющей улыбкой.
– Я лучше умру от пули, чем от скуки.
– Нормальная работа не всегда скучна. Особенно если найти дело по душе.
– Давай лучше снова о тебе.
– Не люблю говорить о себе.
Он сцепил пальцы за головой и откинулся назад.
– Какие у тебя сексуальные кинки?
Мои щеки словно обожгло.
– Тебе не нужно краснеть, Перышко. Не мне тебя судить.
– Все не так, – я опустила взгляд на свой мусс. – Я просто не хочу обсуждать с тобой секс.
– Почему?
– Я тебя не знаю.
– Это и есть причина?
– Одна из них.
– А какие остальные?
Боже. Не только Тристан питбуль, но и Джаред.
– Потому что этот разговор ни на йоту не приблизит меня к цели.
– Я думал, твоя цель – заставить меня совершить один добрый поступок.
– Так и есть.
– Как насчет того, чтобы я совершил его в спальне? – Джаред взял бокал с водой, стоявший рядом с вином, и сделал большой глоток.
Я уставилась на него, разинув рот. А затем, как только оправилась от непристойного предложения, сказала:
– Во-первых, это не считается. А во-вторых, я бы потеряла все свои перья, потому что внебрачный секс – это грех, я берегу себя для брака.
Мужчина поперхнулся водой. Не думала, что возможно ошеломить Джареда Адлера. Однако, очевидно, моей сохраненной добродетели это было под силу. Я предполагала, что женщины в его окружении были не из тех, кого волнуют целомудрие и клятвы.
Он вытер рот рукавом, потом медленно провел пальцем по ободку бокала, заставляя тот звенеть.
– Как интересно. – Его сухой тон тем временем утверждал, что он не находил это ни в малейшей степени интересным. Бессмысленным, устаревшим, ужасным, но точно неинтересным. – Мое предложение остается в силе на время нашей интрижки. На случай, если передумаешь.