Перья
Шрифт:
Уже приближаясь к комнате, прямо из коридора, она видела как её сын обнимал какую-то девушку, и ей бы очень хотелось, чтобы этой девушкой была хотя бы проститутка, но не та, о которой она думала…
– Мадам, собирайтесь домой, а ты, Марсель… Я даже не знаю, если бы здесь лежало сто пьяных тел, я отнеслась бы с большим пониманием, но это… Ты меня разочаровал, Марсель. Ну да ладно, с тобой поговорим потом. ЛАРС! – почти провизжала Луиза.
– Да, дорогая?! – кричал с кухни муж.
– Надо отвезти эту девчонку домой, и поговорить с её родителями.
– На
– Ни на какой, сами отвезем, быстрее будет.
– Но милая, я уже немного выпил.
Луиза направилась на кухню.
– Ларс, сколько ты там выпил, тебе того коньяка как слону дробина, как говорят русские, так что давай, быстрее доедем меньше алкоголя всосётся.
Марсель уже помог одеться Кире, она улыбалась и говорила ему, что всё будет хорошо, а он хоть и грустил, но тоже верил, что будет, только попозже.
– Прости, родимая, за них. Мне очень жаль,.. и стыдно. Если бы ты знала, как я себя сейчас ненавижу…
– Не надо, Марс, – мягко улыбнулась ему Кира, – не впускай их гнев и злобу в своё сердце, оставь негатив у родителей, понимаешь?
– Не очень, солнце… – Марсель смотрел на свою девушку с глазами, в которых читалось большое разочарование в себе.
– Всё, на выход, мадам и ЛАРС! давай живее!
– Завтра объясню, милый, – мягко улыбнувшись, она пошла в сторону машины, и легко, прямо как принцесса помахала ему рукой.
Марс стоял на крыльце и махал рукой своей Кире, в его голове крутилась мысль: «Иронично, но если бы мы были героями фильма жанра драмы или мелодрамы, не понимаю я отличий, то можно было бы пафосно сказать: «хорошо, что сейчас идёт дождь, под ним можно спрятать свои слёзы», но мы не герои, это не драма, и всё у нас будет хорошо, да и слёз-то нет».
– И слёз нет. А завтра приду к её родителям, всё обсудим, мне-то уже 18, теперь возможностей жить стало больше. Потенциально больше. Ничего Кир, мы будем счастливы теперь и навсегда. Будем – это точно.
Вернувшись к телевизору, Марсель постарался досмотреть фильм, всё же разговор с родителями обещал быть неприятным, бросать фильм на середине не хотелось, тем более, что это комедия и можно зарядиться положительными эмоциями перед нервотрёпкой.
Это было удивительно, но даже спустя почти два часа, родителей всё ещё не было дома.
– Ну, не удивительно, может остались бухать с родителями Киры, или заехали куда-то по пути. Чёрт их знает, что им там в голову придёт, – Марс разговаривал сам с собой, листая каналы телевизора.
Когда же прошло ещё несколько часов, он всё же пошёл спать. Нервотрёпка никуда не денется, если мать захотела провести «серьёзный разговор», то она проведёт его даже через 40 лет, даже если ты спас мир от смертельной болезни, или что-либо ещё. Всё это померкнет перед важностью этого разговора, особенно, если он нужен, чтобы отчитать сына. Так что, разговор будет всё равно, а вот здоровый сон могут и отобрать.
Где-то посреди ночи в дверной звонок начали крайне настойчиво звонить. Много времени чтобы проснуться Марселю не понадобилось, его и без того мучали тяжелые сны, так что
– Они что, набуханные потеряли ключи где-то? – возмущался Марс…
Будь жизнь Марселя, как он и сказал – фильмом, то возможно следующие 10 секунд для него выглядели бы иначе: время тянется как горячая карамель, что называется слоу-мо – замедленная съёмка, Марсель крупным планом, его лицо ничего не ожидает, вот он открывает дверь, в проёме стоит человек, камера показывает его одного, очерченного светом фонарей или фар машины, или вовсе со спины, так, что ничего не видно, кроме этой самой спины. В доме Марселя темно, на улице же наоборот, очень контрастно ярко горит освещение. И вот эта фигура говорит Марселю…
Но нет, жизнь не кино, и в ней крайне редко случается слоу-мо, но открыв двери, Марс действительно увидел фигуру, очерченную светом фар, но даже эти очертания моментально растворились в слезах от резкого перепада яркости для глаз Марселя.
– Здравствуйте, Вы Марсель па Донтуа?
Строгий, но мягкий голос сразу же вывел Марса из сна, даже настолько плохого, он вытер слёзы, которые пытались увлажнить глаза, и очертания неизвестного человека сложились в фигуру полицейского.
– Да, мсье, это я.
– Странная у вас приставка к фамилии, не слышал такой никогда…
– Наверное… Я не задумывался, какую дали с той и живу, – он слегка улыбнулся полицейскому.
– На самом деле простите за бестактность, я в полиции недавно и ещё не приходилось сообщать такие вести.
– Какие такие? – В голове Марса начали крутиться мысли о том, что родителей арестовали, или они устроили дебош, или просто кому-то нагрубили, но не было ни единой мысли про Киру, так как он знал, что с ней точно всё хорошо, не может быть иначе.
– Мне жаль Вам сообщать, но машина, в которой ехали Ваши родители, попала в аварию. И,.. – мужчина замешкался, ему было сложно произнести это вслух, будто они адресованы ему, а не от него, – Ваши родители скончались на месте, примите мои соболезнования.
– Как это? – он не знал, что делать, что думать.
«Получается я – сирота теперь? И что делать? Хорошо, что 18 – не отправят в детдом… Я должен плакать сейчас? Почему я не хочу плакать? Где слёзы? Погоди-ка!»
– А Кира? Кира жива? – он требовательно смотрел на полицейского, будто это он не довёз что-то Марселю, а не его родители.
– Девушка в автомобиле? Нет, никто не выжил… Она Вам кем-то приходилась?
– Она мне приходится любимой.
– Мне жаль, – только и сказал полицейский.
– И что дальше?
– Ничего такого, сынок, скорее всего, есть нотариус или другой юрист, у таких людей его не может не быть. Вот он придёт, принесёт все документы, ты распишешься, получишь наследство и начнётся твоя долгая и трудная, но учитывая наследство, чуток более простая, взрослая самостоятельная жизнь.
– Как легко Вы это говорите… Но всё же, спасибо большое. Если Вы не против, то, наверное, я отправлюсь спать, видимо, это самое верное решение на данный момент.