Шрифт:
Дункан Мак-Грегор
Пес Бездны
Мрачно уставившись в полупустую глиняную кружку, Конан слушал глупую болтовню Длинного Анто — бритунийца с выцветшими голубыми глазами и белесыми, как у поросенка, ресницами. Ростом он превосходил даже его, зато фигурой и статью не удался. Он был тощ и костляв, хотя жрал в три горла, а пил во все четыре. Конан познакомился с ним недавно — всего около луны назад — в таверне Абулетеса. Там Анто визгливо распевал песни бритунийских скотоводов, заливая в себя пиво вперемешку с вином, с неимоверной скоростью поглощал жареных
Тогда Абулетес выгнал его из своей таверны взашей, посулив в будущем оторвать ему голову и засунуть ее под хвост шелудивому барану, если бритуниец еще раз появится в его богоугодном заведении. Но вскоре ему пришлось простить парня: Анто оказался удачливым вором и спустя всего восемь дней после появления в Шадизаре стал швырять направо и налево полновесные золотые, кои у него до сих пор так и не переводились. Теперь ему кланялся не только Абулетес. Хозяева кабаков, трактиров и постоялых дворов при виде Длинного Анто оживлялись и скалили зубы в милых, лишь слегка кривоватых улыбках; местные красотки сражались меж собою за право обладания его костлявым телом; воры и мошенники, тая в недрах своих жалких душ зависть и ненависть, липли к нему, как мухи к навозной куче, зная, что бритуниец не пожалеет и последней монеты для того, чтоб накормить и напоить приятеля.
Конан, некоторое время наблюдая за парнем со стороны, скоро пришел к выводу, что ум его короток, а сердце мягко. Для истинного вора сие сочетание было все равно что камень на шее у пловца. Тем не менее пока удача не покидала его. Впрочем, таково вообще свойство удачи: она норовит исчезнуть в момент триумфа, а потом издалека смотреть с наслаждением на муки несчастного, коему судьба наносит удар за ударом (ибо всем известно то, что беда не приходит в одиночку).
— Вот так-то… — Протяжным вздохом Длинный Анто прервал умные мысли варвара. — Так-то покинул я мою родную Бритунию — самую большую и самую красивую страну на всем свете.
— Самую большую? — встрепенулся Конан, до этого пропускавший мимо ушей болтовню вора. — Да будет тебе известно, бритунийский петух, что самая большая и самая красивая страна — Киммерия!
— Что ж, — легко согласился покладистый Анто, — я не против. Но что ты скажешь насчет Турана и Вендии?
— Наплевать на Туран и Вендию, — мрачно ответствовал варвар, приходя к решению не терять более времени, а прямо спросить у бритунийца о том, ради чего он высиживал рядом с ним весь вечер в надежде, что тот проговорится сам. — Ты знаешь Куршана?
— Ну, — кивнул Длинный Анто.
— Он украл у меня одну вещь…
* * *
Конан проговорил эти слова медленно, отвернувшись от собеседника. Всяк, кто знал киммерийца достаточно близко, мог бы сейчас понять: он порядком растерян и не ведает, как повести разговор дальше.
Анто, вопреки домыслам варвара об его коротком уме, догадался об этом сразу. Озарившись лукавой улыбкой, он подмигнул затылку Конана и сказал:
— Вижу, друг, что тебе нужна моя помощь. Я готов,
— Плевать на Шадизар, — поморщился Конан, однако явил Длинному Анто свое суровое лицо, а в синих его глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение.
Он и в самом деле всегда ценил мысль, высказанную ясно и прямо. Здесь, в Заморе, где люди облекали истину в пышные одеяния из лишних слов, так что трудно было докопаться до смысла (коего порой и вовсе не оказывалось), речь простая являлась редкостью — вроде жемчужного зерна в навозной куче. А потому вздох облегчения родился в груди киммерийца, освобожденного собеседником от такой обузы, как ложь и притворство. Признаться Длинному Анто в своей нужде? Что ж. Если потом он окажется пройдохой и доносителем — ему же будет хуже…
— Да, — решительно сказал Конан. — Я хочу, чтоб ты помог мне. В долгу не останусь, и сам Кром тому свидетель.
— Ты сказал, Куршан украл у тебя одну вещь?.. Могу я спросить, что за вещь и насколько она дорога тебе?
— А, — небрежно махнул рукой Конан. — Совсем не дорога. Но ни одно отродье Нергала не смеет грабить меня как простого торговца!
Длинный Анто с уважением посмотрел на киммерийца, потом перевел взор на собственные кости, едва обтянутые гусиной кожей. Тень уныния промелькнула в его выцветших глазах.
— Да, — вздохнул он, — ни одно отродье Нергала не смеет покуситься на твое добро безнаказанно, северянин. Но ответь мне все же: какую вещь украл у тебя малоумный Куршан?
— Тьфу! — ответил Конан.
— Только и всего? — удивился бритуниец, про себя рассуждая, что не стоит такая дешевая вещь гнева юного варвара.
— А нынче утром он прислал ко мне гонца — тощего паршивого козла в грязных шароварах. Клянусь Кромом, я чуть не свернул ему шею, когда услышал, что Куршан требует от меня сотню золотых! Сотню золотых за мою же вещь!
— За какую вещь?
— Тьфу!
— Гм-м… А имеет ли вещь сия еще какое-либо название?
— Имеет, — буркнул варвар. — Его зовут Ши Шелам, иначе — Ловкач.
— О-о-о… — Голубые глаза Длинного Анто пораженно уставились на Конана, — Я слыхал об этом достойном… э-э-э… господине. Полагаю, он несравненно умен и несказанно находчив, но… Но зачем он сдался Куршану? "У него же целая армия воров и разбойников, и каждый отдает ему треть своей добычи!
— Вызов, — коротко ответил Конан.
— Вызов? Да, теперь я понимаю. — И бритуниец замолчал, задумчиво грызя ногти. В действительности он совсем ничего не понимал. Зачем Куршану, который только что не купался в золоте, лести и раболепии окружающих, бросать вызов нищему киммерийскому мальчишке? Пусть мощь его велика, ум быстр, а взор горд, однако он — всего лишь один из множества. Шадизар недаром прозывается городом воров. Здесь полно и сильных, и хитрых, и ловких, и отважных. Суть в том, чтоб найти свое место, а потом не позволить другому занять его. Кажется, северянин нашел тут свое место (как и сам Анто), и все же это не причина для происков Куршана… Да, скорее всего, парень слишком много о себе возомнил…