Пёс

Ермакова Мария Александровна

Пестрая толпа покатилась прочь, сопровождаемая лаем собак, топотом копыт и криками погонщиков.

— Хотите, я провожу вас наверх? — раздался сзади скрипучий голос. — Оттуда лучше видно.

Принцесса оглянулась. Таш — старый слуга, ласково смотрел на нее. Она весело взяла его под руку.

— Пойдемте. Похоже, во всем замке остались только мы?

Они медленно поднялись на смотровую площадку самой высокой дворцовой башни. Окрестности просматривались до горизонта, лишь дымка утреннего тумана еще скрывала овраги и низменности.

— Загонщики подняли оленя. Будто, какой-то чудесный зверь, — говорил Таш, — словно огнем горит и необычайно

крупный. То-то, хозяин будет рад — такой подарок к свадьбе!

Сверху кавалькада охотников казалась горстью разноцветных камешков, брошенных с горы. Впереди коней рассыпались цветастые точки собак. Напрягая глаза, Береника следила за Баркли — пес несся длинными прыжками в середине своры. Но она знала — скоро он обгонит их и вырвется вперед, так же, как и его хозяин, летящий во главе кавалькады на гнедом жеребце.

Утренние тучи расступились, выпуская солнечный свет, и в его лучах сверкнула вдалеке яркая точка. Береника покосилась на слугу — тот подслеповато щурился и, наверное, ничего не заметил. Она всмотрелась в даль: за рекой, срывающейся справа с обрыва, так, что даже на башне был слышен отдаленный шум водопада, на склоне холма светилось нечто. Солнце, еще висевшее низко над горизонтом, вдруг показалось из-за вершины и оттенило гордую фигуру животного, увенчанную царственными рогами.

— Олень! — закричала принцесса. — Смотри, Таш, там, на холме!

Словно услышав её, животное принялось неторопливо спускаться вниз. Лай собак донесся, наконец, до его слуха. Береника представила, как он чутко поводит ушами, как поворачивается точёная голова, нервно вздрагивают бархатные ноздри.

Он учуял опасность. Прыгнул, разгоняясь. Теперь он мчался быстрее ветра. Но что-то заставило его повернуть в обратную сторону. "Загонщики, — догадалась принцесса, — они гонят его на охотников!".

Она видела, как неумолимо сближаются охотник на гнедом жеребце и его золотая жертва. Всадники отстали, свора тоже осталась далеко позади, лишь белый пес мчался рядом с королевским конём и заливался радостным лаем. По деревянному мосту они пересекли реку и оказались на дальнем берегу тогда же, когда олень выскочил из чащи им навстречу. Увидев преследователей, он бесшумно развернулся и исчез в зарослях.

Король пришпорил коня. Такого красавца он не видел никогда в жизни! "Это воистину королевский олень!" — шептал он, и глаза его светились детским восторгом.

В волнении сжав руки, следила принцесса за погоней. Кроны деревьев не позволяли видеть все, но иногда сквозь ветви плескало золотом или виднелся белый бок пса, стлавшегося по земле впереди гнедого.

Олень ломился сквозь чащу, резко меняя направления, выскакивал на каменистые плато, и забегал в ручьи, чтобы сбить след. Но чуткий нос Баркли улавливал запах даже в воздухе.

Бешеная скачка не могла продолжаться долго. Олень устал, с королевского скакуна летели клочья пены, лишь Баркли неутомимо мчался вперёд и, оглядываясь на отстающего коня, призывно лаял. Расстояние между ними сокращалось. Олень повернул направо и более не менял направления. Меж редких деревьев уже виднелся стремительный поток Лаймы, слышался гул падающей воды.

Не отрывавшая взгляда от золотой точки Береника затаила дыхание — зверю удалось бы спастись, перескочи он реку! На том берегу начинались густые дубовые рощи, уходящие в отроги гор. Сейчас она всей душой была на его стороне — не в силах даже представить великолепное животное поверженным в пыль у охотничьих сапог!

Чувствуя, что жертва ускользает, король вновь пришпорил

коня и тот, сделав последнее усилие, настиг оленя у самой кромки воды. Рука короля потянулась за арбалетом, пристёгнутым к седлу. Олень остановился на отмели, не рискуя входить в ревущую воду — обрыв был совсем близко.

Всадник прицелился.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Король, словно завороженный, опустил арбалет. Олень вдруг метнулся в сторону и грандиозным прыжком перемахнул поток всего в нескольких шагах от водопада, там, где русло сужалось, и волны с рёвом выбрасывались на берег.

Король так и не выстрелил. Повинуясь внезапному порыву, скорее рефлексу преследователя, чем разуму, он сжал коленями бока гнедого и тот, не мешкая, прыгнул следом. Лишь когда конь, оступившись на скользких камнях, рухнул в воду, подняв целое облако ледяных брызг, король понял, что поторопился. Но было уже поздно — поток безжалостно высвободил его ноги из стремян и потащил, швыряя о камни, вниз, к водопаду.

На дворцовой башне вскрикнула принцесса и, словно повинуясь её крику, в реку прыгнул Баркли. Более лёгкий, чем хозяин в быстро намокшей одежде, он нагнал его и, ухватив зубами за рукав, потащил к берегу. В то время как коню удалось выбраться, их сносило всё ближе к обрыву. Из последних сил пёс дотянул хозяина до камня, торчащего у берега. Король вылез из воды и протянул руку, пытаясь вытащить пса. Но сил бороться с течением у Баркли уже не было. Взвизгнув, он помчался к водопаду. Король метнулся к обрыву — белое тело собаки исчезало в бурлящих волнах.

А в это время, на смотровой площадке башни, принцесса медленно оседала на руки старого слуги — она только чудом не потеряла брата, но лишилась друга, самого верного и искреннего — сознание оставило ее.

И было залито то ли брызгами, то ли слезами лицо молодого монарха, когда, задыхаясь, он спустился с кручи на берег Зачарованного озера. Он не надеялся застать пса в живых, но решил попытаться выловить его тело из смертоносной воды, чтобы похоронить, как друга.

Напряженно вглядывался он в темную мутную поверхность озера. Водопад, породивший его, выносил со дна камни и ил, их пласты перемещались под водой, словно мышцы зверя, под влажно блестевшей шкурой. Вот что-то крупное поднялось со дна, и король встрепенулся. Внезапная тишина и раздавшийся затем звон оглушили его. Потрясенный, он запрокинул лицо к обрыву и там, на самом краю, увидел оленя. Тот четко вырисовывался на фоне неба, золотые рога играли солнечными бликами, рассыпая вокруг сияющие искры — это они звенели, ударяя в ставшую неподвижной гладь озера. Под стеклом прозрачной воды король разглядел Баркли. Изломанное тело пса лежало на самой глубине, длинная белая шерсть колыхалась, словно подводная трава. Вот, едва уловимая судорога пробежала по нему. Неведомая сила вздернула тело и окутала мерцанием, сквозь которое, разгоравшееся все ярче и ярче, король едва мог видеть происходящее.

Никогда потом и никому он не пересказывал увиденного. Но оно заставило его, не склонявшего ни перед кем даже головы, рухнуть на колени…

Спустя мгновения, показавшиеся ему несоизмеримо долгими, сияние погасло, и грохот водопада вновь разбил тишину. Волны тьмы поднимались со дна озера, грозя навсегда скрыть тело. Король, все это время молившийся вслух, бросился в воду, вытащил его на берег и растерянно сел рядом.

Перед ним лежал молодой обнаженный мужчина. Длинные белые волосы облепили его мокрое лицо. Они были не седыми, а белыми. Белыми. Как шерсть Баркли.