Пёс
Шрифт:
— Игорь?
Кивок.
— Что происходит? Вы что-то слышите?
— Ничего, — сказал он, помолчав. — Ничего. Но я чувствую, что он подходит. Все ближе.
Горло, подумала она, потому что сказать было нечего. Защищай горло, Игорь. Чем? Голыми руками? Она прижала к стеклу ладони, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Казалось, мрак шевельнулся, приобретая вместе с движением и форму. Добыча беспомощно застыла — сладкая, кровь и хруст костей — быстро и ловко, и никто не поймает…
— Нет! — с отвращением и яростью завопила
И словно отброшенный этим воплем, сумрачный охотник, уже почти взлетевший в воздух, опал на лапы — озадаченный и встревоженный. Подался назад, назад. Назад.
И мрак был… стал только мраком. Просто мраком.
Через несколько секунд Крэг отлепился от двери, протянул руку — и дверь медленно пошла в сторону. Все так же не спуская глаз с клеток, Крэг шагнул спиной вперед и медленно, осторожно, как хрупкую реликвию, закрыл ее перед собой.
Тогда Лайма сползла по стеклу вниз, часто и неровно дыша — или плача. Крэг стоял, закрыв глаза, прижавшись лбом к металлическому косяку. Лайма протянула руку и дернула его за штанину. Инспектор посмотрел вниз.
— Что… ну что это?.. — спросила Лайма.
— Я, — сказал он раздельно. — Я. Сам. Все. Заблокировал.
— Зачем?
— Не знаю. Не помнил это. Вообще. Только сейчас. Как будто отпустило.
Отпустило? Отпустили? Лайма посмотрела внутрь питомника.
— Как вы туда попали?
— Не знаю, — отсутствующе сказал он. — Я не знаю. Я спал. Потом открыл глаза и увидел — стою здесь. У клеток.
Лайма поднялась — правда, не с первой попытки — офицер подхватил ее под локоть. Лицо и тело его блестели от пота.
— А потом?
— Все было… как во сне. Я и ощущал себя во сне, пока не увидел… не услышал… Не почувствовал… Идемте! Мне нужно выпить, прежде чем я снова вернусь к этим тварям.
— Но… следы?
— Какие? — с отвращением сказал Крэг. — Я сам — понимаете? — сам открыл клетку. Или несколько клеток. Или все клетки. Пошли!
Он вцепился в ее локоть и стремительно пошагал по коридору. Впихнул перед собой в столовую, бесцеремонно растолкал прикорнувшего на кушетке дежурного. Странную они, наверное, представляют пару, подумала Лайма, обнимая себя за голые плечи. Она сама в майке и брюках, но хотя бы в ботинках, в отличие от одетого в одни пижамные штаны капитана. Дежурный, стараясь таращиться не слишком откровенно, выставил перед ними что-то прозрачное в бутылке и два стакана. Крэг быстро наполнил свой и бухнул ту же порцию Лайме. Она понюхала, фыркнула:
— Не хочу!
— Надо, — железно сказал Крэг, и она неожиданно послушалась. Губы, затем горло загорелись. Лайма судорожно замахала ладонью. Крэг мгновенно опустошил свой стакан, без передышки налил и одолел половину второго. Откинулся на спинку стула, скрестив на голой широкой груди руки. Уставился на нее.
— Вы психолог, — сказал резко, — хоть и собачий. Что, по-вашему, произошло?
Лайма
— Вы не страдаете лунатизмом?
— Никогда не замечал, — Крэг подумал и уточнил. — Никто не говорил мне.
— Насколько глубоко вы заинтересованы в этом расследовании?
— Как и во всяком другом. Если вы, мастер, намекаете, что я буквально заболел этим делом и во сне отправился разбираться в питомник… У меня не настолько развито воображение. Я добросовестный следователь, но не фанатик. И у меня вполне устойчивая психика.
Лайма помолчала, разглядывая свой стакан.
— Насколько вы поддаетесь гипнозу?
— Что?
Лайма пожала плечами.
— Глупый вопрос — вы же профессиональный военный, значит, очень гипнабельны…
Крэг скривился, но сдержался.
— Теперь понятно, что произошло с Лонгиером, — продолжала Чадар. — Никто не вталкивал его в питомник и не блокировал дверь. Все это он проделал сам. Сам же и открыл клетку…
Крэг перегнулся через стол.
— Прошу прощения, что прерываю ваши высокоученые размышления, мастер, но если, по-вашему, Лонгиер был самоубийцей, то как же со мной? Я-то ведь не собираюсь сводить счеты с жизнью!
Лайма поглядела на него с недоумением.
— Но это же гипноз!
— Гипноз?
— Конечно! Кто-то приказал под гипнозом вам и Лонгиеру пойти в питомник и открыть клетки…
Крэг потер лицо с силой — когда отнял руки, на коже остались красные пятна.
— Не припоминаю, чтобы я попадал на сеанс к гипнотизеру!
— Вы и не должны помнить, — успокаивающе заметила Лайма. — Вам вполне могли приказать все забыть. Вы ведь привыкли выполнять приказы, правда?
— А вы гипнозу не подчиняетесь, правда? — язвительно подхватил Крэг. — Как и обычным приказам. Вы-то почему, интересно, не спали? Опять бегали на свидание к своему зубастику?
Лайма подвигала стакан. Она смешалась, и Крэг даже на мгновение заподозрил, что мастер была на свидании не с четвероногим, а с двуногим любимцем. Это ему не понравилось. Очень.
— Так что же, мастер?
— Мне приснился кошмар… — нехотя сказала она. — Клетки и… страх… ваш страх…
— Хотите сказать, вы почувствовали, что со мной что-то не так? — спросил капитан недоверчиво.
— Скорее… услышала. Вы так громко кричали!
— Кричал? Да у меня язык присох к глотке, когда я понял, где я нахожусь!
— Я имею в виду… мысленно.
— Мысленно? Вы все-таки можете слышать нас?
— Это не мысли, скорее… сплав эмоций — страх, отчаянье, бессилие… Вообще любой человек может услышать… почувствовать, что рядом беда. Не обязательно телепат.
Что-то очень усердно она старается его в этом убедить. Где-то наш мастер крутит. Крэг вновь откинулся на спинку стула.
— Мастер, а вы понимаете, что версия гипнотизера возвращает нас к вашей персоне?
Лайма удивилась.
— С чего вдруг?