Пёс
Шрифт:
Глава 16
21.06.2007 г.
Тысячелетний Рейх.
Тибет. Лхасса.
Вдоль стен храма, в котором Далай-лама принимал эмиссаров Тысячелетнего Рейха, неподвижными истуканами сидели бритоголовые монахи, облаченные в желтые балахоны. Перед каждым послушником стояла начищенная до зеркального блеска медная чаша, заполненная маслом, в которой трепетали языки пламени. Спертый воздух храма был заполнен ароматами экзотических благовоний, которые, тем не менее, не могли перебить резкого запаха множества потных мужских тел.
— Пресвятая
Он незаметно расстегнул верхнюю пуговицу жесткого полевого воротничка со зловещей двойной руной «С» на петлицах. Его взгляд помимо воли скользнул вниз к нагрудному карману, под клапаном которого быт пристегнут «Рыцарский Крест с дубовыми листьями и мечами». Награда, врученная в торжественной обстановке лично фюрером, подняла Волли на недосягаемую высоту в кругу бывших сослуживцев. Сразу после награждения штурмбаннфюрер СС Волли Гипфель прошел посвящение внутреннего круга СС — «Анэнербе», воскресшего, словно Феникс из пепла, после более чем полувекового забвения. Вместе с почестями, званием и новым местом службы Волли получил нечто большее — бессмертие! В самом прямом смысле этого слова. Волли любовно погладил перстень — классическую «голову Адама», но все же отличающийся от простых перстней офицеров черного ордена, как простой свинец отличается от благородного золота. Внешне этот был все тот же перстень офицера СС, полученный Гипфелем в день окончания училища. Но он остался таким лишь внешне — на внутренней стороне перстня пульсировала в такт биения его сердца угловатая руна «Кай», дарующая бессмертие. Волли скосил глаза на сидевшую по правую руку Ганса Веккера, рукав мундира которого украшала нашивка трехрогой руны «Анэнербе». Ему тоже посчасливилось пройти во внутренний круг, на этом настоял командир их группы — штандартенфюрер СС Иоахим фон Валеннштайн. Валеннштайн также получил «Рыцарский Крест» из рук фюрера за операцию с воскрешением вампира. Вот только его крест был с золотыми дубовыми листьями и мечами. Но Волли не завидовал командиру, ему и без того хватало восхищения в глазах молоденьких девушек из благородных семейств, которые всеми мыслимыми и не мыслимыми средствами пытались заполучить его себе в мужья. Да, он отлично отдохнул и повеселился во время заслуженного отпуска… Волли вздохнул, выныривая из радужных воспоминаний в древнем Тибетском храме. Казалось, что само время остановилось в этом проклятом месте! Волли поерзал, пытаясь размять затекшие от непривычной позы ноги.
— Неужели у этих чертовых обезьян не нашлось нескольких стульев? У меня задница не железная, и копчик болит! Ганс, — толкнул он напарника локтем, — как думаешь, долго еще группенфюрер будет любезничать с этой образиной?
— Волли! — злобно зашипел сидевший по левую руку от штурмбаннфюрера Валеннштайн. — Заткнись, ради всего святого!
— Командир, мочи нет! — пожаловался Волли. — Ноги судорогой сводит! Не понимаю, как эти папуасы сидят часами в такой позе? У любого нормального человека…
— Терпи, штурмбаннфюрер, это приказ! — отрубил Иоахим. — Группенфюрер сидит, Веккер сидит, я сижу! В общем, завали хавло и не рыпайся, иначе после аудиенции я тебе устрою такую веселенькую жизнь, что ты будешь мечтать об отдыхе в этой позе! Ферштейн?
— Натюрлих, герр штандартенфюрер, — поник Гипфель.
Не найдя себе иного занятия, Волли принялся вслушиваться в неторопливую беседу группенфюрера Вейстхора и Далай-ламы, сидевших на небольшом возвышении у подножия гигантской статуи Будды метрах в десяти от штурмбаннфюрера. Группенфюрер общался с далай-ламой через переводчика-тибетолога Шварцкопфа.
— Далай-лама благодарит короля Рейха Лепке от всего народа Тибета, —
Шкарцкопф замолчал, ожидая продолжения фразы.
Сморщенный старикашка что-то чирикнул с каменным выражением лица, тибетолог тут же перевел:
— Но он ничем не может помочь доблестным светлокожим воинам…
Старик опять что-то пропищал.
— Последний посвященный умер пятнадцать лет назад, никому не успев передать тайное знание о Шамбале, — бесстрастно перевел Шварцкопф. — Священная дорога потеряна. Далай-лама сожалеет, что ничем не может помочь…
— Неужели не осталось никаких записей в древних манускриптах? — спросил группенфюрер. — Пусть не конкретный путь, но хотя бы пара намеков!
Выслушав переводчика, Далай-лама утратил каменное выражение лица и зачирикал, отчаянно жестикулируя руками.
— Он говорит, что все храмовые библиотеки в нашем распоряжении. Они так же, как и мы, заинтересованы вновь обрести тайное знание. Нам окажут любую посильную помощь в наших поисках… Он еще говорит, что возможно жрецы Агарти обладают тайным знанием пути…
— Агарти? — покачал головой группенфюрер. — Ладно, поблагодари Далай-ламу за радушный прием. Мы устали с дороги и хотим отдохнуть. Попроси приготовить нам кров и пищу. Ну и присовокупи что-нибудь про мир, дружбу, жвачку…
— Ох, как хорошо-то! — произнес Волли, вытягиваясь во весь рост на жесткой лежанке. — Ног совсем не чувствую!
— Встать! Смирно! — рявкнул Валеннштайн — в комнату, где расселили группу штандартенфюрера, вошел Вейстхор.
— Вольно! — произнес группенфюрер. — Обживаетесь? — поинтересовался он, присаживаясь на низенькую скамеечку.
— Так точно, герр группенфюрер! — отрапортовал Валеннштайн. — Обживаемся!
— Это хорошо, — задумчиво произнес Вейстхор.
— Герр группенфюрер, а мы надолго в этой дыре? — поинтересовался неугомонный Волли.
— Штурмбаннфюрер Гипфель! — злобно сверкнул глазами Валеннштайн. — Соблюдай субординацию!
— Ладно, тебе, Иоахим, — ласково осадил штандартенфюрера Виллигут, — мы не в казарме. Парни имеют законное право знать, зачем мы здесь. Что касается твоего вопроса, Волли, я не знаю, сколько мы пробудем в этой, как ты выразился, дыре. Пока не найдем то, за чем мы, собственно, сюда и явились.
— Да что мы можем найти у этих желтомордых обезьян? — презрительно бросил Волли. — Они же еще в каменном веке живут! Разве что какого-нибудь снежного человека?
— У-у-у, как все запущенно! — покачал головой группенфюрер. — Пора мне заняться вашим образованием. Тупые солдафоны мне не нужны!
— Виноват, герр группенфюрер! — вытянулся Волли, боясь навлечь на себя гнев Вейстхора.
— Да уймись, ты, наконец! Я тебя ни в чем не обвиняю, но хочу видеть в «Анэнербе» настоящих профессионалов, больше работающих головой, нежели руками! А отсутствие необходимых знаний — дело поправимое. Сейчас во всем Рейхе не найти спецов нужного нам профиля. Значит, будем готовить их, так сказать, в полевой обстановке. И начнем прямо сейчас. Рассаживайтесь поудобнее — нам предстоит долгий разговор. Для начала вернемся к вопросу о желтомордых обезьянах… Эти азиаты, для вашего сведения, в большей степени арийцы, чем многие представители стержневой нации Тысячелетнего Рейха!
Это заявление группенфюрера подействовало на бойцов Валеннштайна, словно хороший удар дубинкой по голове. Они начали поглядывать на группенфюрера искоса, словно на умалишенного, произнесшего вслух нечто страшное.
— Этого не может быть, герр группенфюрер! — воскликнул Волли, озвучив всеобщее смятение. — Немцы — высшая раса…
— Поразительная неосведомленность! — усмехнулся Виллигут. — С чего вы взяли, что именно немцы — высшая раса?
— Ну… как… же? — неуверенно произнес Волли. — Это все знают!