Песчаный поход
Шрифт:
Пока Саша пытался переварить услышанное, ему кто-то мягко положил на плечо руку. Внутри все оборвалось и куда-то вниз живота рухнуло.
– Если к тебе так взводный подойдет. Ты точно «духом» станешь. И я вместе с тобой. – Гора был чересчур спокоен и как-то подозрительно неестественно расслаблен.
– Ну, ты как, военный?
– Нормально! Интересно все так, необычно! – приходя в себя от испуга, наигранно бойко ответил подопечный.
– Да, очень… Слушай, Саша, говоря по правде, мне эта параша совсем не нравится. Так что, ты
– Да, да, конечно!
– Первая и последняя заповедь молодого бойца… Помнишь?
– Помню.
– Давай…
– Что бы ни произошло – вначале падать, потом хватать пулемет. Потом думать! – как стихотворение отбарабанил Саша.
– Умница. Теперь поставь свой ПК на предохранитель и без нужды больше не снимать. Я, кажется, тебе уже несколько раз говорил. Все. На горшок и спать.
– А вы… Ты? – Мальчику, выросшему в семье педагогов, было сложно обращаться на «ты» к людям, которых он ставил выше себя. Гора хмыкнул:
– Иди, давай. Снимешь с моего вещмешка плащ-палатку – укройся, а свою под себя положишь. – И язвительно добавил: – Только смотри, не перепутай!
Ему казалось, что он лег мгновение назад, как вдруг что-то ощутимо ударило в бронежилет. Подскочив, Саша уловил какую-то суету и приглушенные голоса. Было совершенно темно. Еще не вполне проснувшись, он понял, что это подъем, и в кромешной, усугубленной туманом темноте начал лихорадочно собирать вещи. Довольно быстро сложил плащ-палатки, подхватил в одну руку два вещмешка, в другую – пока еще непривычно тяжелый, неудобный ПК и неловко побежал к темному пятну своей машины.
Со второй попытки, вскарабкавшись на борт, Саша устроился на броне и, зябко зажимаясь от поднявшегося ветра, стал ждать. Увидев копошащегося в десанте Тортиллу, попросил сигарету. Гора сказал, что разрешит курить на операциях только в том случае, если убедится, что тот не «сдохнет» на первом же переходе, и в рейд сигарет так и не дал. Спички упрямо тухли на сильном ветру. Намаявшись, он плюнул, подкурил от чужого бычка и заодно поинтересовался:
– А почему так рано выезжаем?
– Чавой-то рано? Три часа вжэ.
«Ну-ну…», – сказал себе Саша и, умостившись поудобней, задремал.
Не прошло и часа, как стремительно рассвело. Еще минут через сорок прибыли на место. Соскочив с брони, взвод быстренько поднялся по довольно крутой каменистой гряде метров на пятьсот и очутился на скалистом гребне, с другой стороны которого раскинулся напоминавший сверху запыленный ошметок протектора жалкий кишлачишко. На противоположной параллельной гряде Саша заметил снующие взад-вперед крошечные фигурки.
Пока он думал, кто бы это мог быть. Сзади подошел Гора и, скинув наземь вещмешок, отрывисто бросил:
– Ну, чего встал? Давай, давай! Окоп рой…
– Слушай, Лень, а кто это там? – ткнул Саша рукой в сторону суетливо шныряющих фигурок
– Первый взвод, не отвлекайся. – И, заинтересовавшись
Только тут Саша заметил, как в кишлак входят облепленные пехотой БМП. Следом за машинами не спеша, трусил царандой.
Гора раскинул пулеметные сошки на своей СВД, (единственный в батальоне, кто додумался до этого; впрочем, экстравагантная мода так и не привилась), улегся на край скалы и стал в винтовочный прицел следить за происходящим в селении.
Его подопечный, минут пятнадцать безуспешно проковырявшись в скальном грунте, решил, что проще будет окоп не отрывать, а выложить из камней. Вскоре он поймал насмешливый взгляд шефа. Тот прокомментировал:
– Почти двадцать минут соображал. Нормально!!!
Управившись, Саша уселся в импровизированную крепость и принялся наблюдать за прочесыванием. Внезапно слева от него гулко грохнуло, и что-то горячее резко хлестнуло по щеке. Удивляясь самому себе, Саша стремительно растянулся на дне окопа и услышал над головой взрыв дикого хохота. Братусь, сидевший позади метрах в пяти, проронил излюбленную фразочку:
– Нэ спы – замэрзнэш!
В самый разгар веселья вмешался взводный:
– Хорош, мать вашу, тащиться! Гора, смотри – уходит!
Наставничек, отирая тыльной стороной руки, выступившие слезы и продолжая от смеха мелко всхлипывать, небрежно приложился и еще два раза подряд грохнул куда-то вниз. После каждого выстрела над выложенным Сашиным бруствером пролетали мощно выбрасываемые затвором гильзы.
Присмотревшись вниз, Саша увидел, как по дороге, ведущей от кишлака, какой-то чурбан в километре от них спешно разворачивает своего ишака. Два фонтана вздыбленные в нескольких шагах перед ним пулями, видимо, оказались веским аргументом в пользу возвращения назад.
– Подействовало… – подытожил Братусь.
– Ой! Какая глубина… А-хр-хренеть! Как ты догадался?! – тут же вмешался Шурик и, уже переключившись на Сашу: – Эй! Военный! В штаны не наложил?!
– Да я… не ожидал просто!
Все вновь заржали.
– Да хватит веселиться! – не выдержал взводный. Что на вас нашло? Все! Сейчас разведка сваливает – мы вслед за ней.
Что будет дальше, знали все, естественно, кроме рядового Зинченко.
К полудню добрались до «своего», как выразился Пономарев, кишлачка. Позади пылило еще четыре машины – первый взвод и отделение саперов.
Населенный пункт раскинулся на гладкой, словно шахматная доска, равнине, а посему, обложив селение со всех сторон БМПэшками, пехота с ходу вошла в узкие лабиринты дувалов. Саша вместе с вертевшим в разные стороны длинным стволом автоматической пушки Матаичем остался в машине. На робкую попытку напроситься на «шмон» Братусь совершенно серьезно ему ответил:
– Ты шо, с глузду зъихав?! А сухпай бороныты вид загарбныкив?
– Чем-то озабоченный Гора – явно было не до подопечного – только отмахнулся: