Пещера
Шрифт:
По верхушкам деревьев иногда проходил слабый ветер. Он не чувствовался внизу. Марии захотелось домой, она оделась неосмотрительно легко и чувствовала, как подмерзают лицо и шея. Она повернула обратно.
Тамара ходила бы к Марии каждый вечер. Пустота дома ее тяготила. Она не хотела никому показывать свою тревогу, но с Марией было легче всего. Ей очень нравилась эта приветливая женщина. Почему я этого раньше не замечала? Ожидание породнило? Выдать свое настроение кому-либо другому казалось предательством.
Саша снился ей каждую ночь. Она не могла говорить об этом ни с кем. Мама, зачем ты меня отпустила? Вопрос раздирал ее сердце на части. Несмотря на веселый и счастливый голос живого Саши. Как давно она его не слышала. Целых пять дней. Зачем она его отпустила? Она не верит в пещеру. Или верит? А что было делать? Она ни во что не верит. Только в чудо. Там должно случиться чудо, ее мальчик вернется к ней здоровым. Они все вернутся. Они должны сделать все для Саши. Она знала, что они делают. Ее муж делает все, что может. Он может много, он сильный мужчина. В горах.
Саша мой. Он будет его. Не скоро. Он мой. Нет в жизни ничего другого, что может с ним сравниться. Мои мечты всегда в другом месте. Я их плохо сейчас помню. Что может быть важнее Саши?
Зачем все? Для моего маленького сына? С этим я смогу согласиться. Он станет большим. Уже очень скоро. Мои мечты всегда в другом месте. Там я ничего не нашла. Кроме моего маленького сына. Я еще молодая. Спросить Марию. Ее можно спросить. В ее глазах спокойствие. Я хочу такое же спокойствие. А что, если она тоже ничего не нашла? Что, если там ничего больше нет?
Я не нашла Диму. Он не мой, его забрали себе горы. Они его любят. Молодят. Неужели дело в пещере? Там случится чудо? Он никого больше не брал с собой. Павла, маму. Сашу. Не все могут туда подняться. Неужели дело в пещере? Мои морщины. Он их тоже видит. И руки. У него молодые глаза. Хочет взять с собой Сашу. И Павла. Не спросили у Марии. А что она скажет? Бедная Мария. Я еще молодая. У меня есть Саша. Пусть только с ним будет все в порядке.
Маленький жадный ротик. Делал больно. Сама выжимала остатки молока. Мама помогала. Дима был в горах. Задержался. У них была большая непогода. Большая экспедиция. У них там все большое. У меня был маленький ротик, который хотел молока. Я его вдруг полюбила. В один день. Поняла, что мой. Это мой клубочек. Ничей больше.
Сколько времени? Почему Андрей не звонит? Уже пора. Самой попробовать?
Зазвонил телефон.
– Алло.
– Алло, Тамара? Добрый вечер.
– Добрый вечер. Как у вас там?
– Все в порядке. Они поднялись в третий лагерь. Я только говорил с отцом. Завтра в пещеру. Погода немного выправилась. Главное – ветер ослаб. До пещеры два часа ходу.
– Как Саша? Ты с ним говорил?
– Говорил. Он прошел последнюю веревку сам, своими ногами. Отец похвалил, что очень хорошо прошел. Высота на него не действует. В отца. Не то, что я.
– Как Дима, Павел?
– Дядя Паша немного ослаб, но дошел.
– Не говори Марии, что ослаб.
– Не скажу.
– А как отец?
– Как
– Хорошо. Ты позвонишь Марии? Будет лучше, если она тебя услышит.
– Позвоню. Только коротко. У меня батареи кончаются. Отец сказал, что выше третьего лагеря связь очень плохая. Возможно, что их не будет слышно несколько дней. Они собираются сидеть в пещере. Два, три дня.
– Совсем без связи?
– Может быть, совсем. Там какая-то дыра. Я попробую куда-нибудь забраться повыше. Отец сказал, что это бесполезно. Так что я не знаю. Может, не получится.
– Осторожно. Слушай, что отец говорит.
– Я осторожно. Ты меня знаешь. Ну хорошо. Я завтра позвоню.
– До завтра. Позвони Марии.
– Прямо сейчас.
Тамара положила трубку, откинулась на спинку кресла и стала разбираться в своих чувствах. Несколько дней без связи. Как она будет знать, что они в пещере? Может, Дима сможет что-нибудь придумать. Не будет он для меня ничего придумывать.
Несколько дней без связи. Дима сидел там три дня. Или четыре? Он будет сидеть по крайней мере столько же. Дольше, если нужно. Он будет думать о Саше, а не о ней. Три дня. Может случиться что угодно. С ними никогда ничего не случается. С ними Саша. А что, если пройдет три дня, четыре дня – и от них ничего нет?
Страх. Где он прятался раньше? С таким мне не справиться. Она услышала, как застучало громко ее сердце. Назад, назад, туда, где ты был до сих пор. Я должна верить. Для них, для себя.
Сколько времени прошло после звонка? Который час? Она не хотела смотреть на часы, зная, что рано, очень рано. Предстоит долгая ночь. Все, что нужно было сделать сегодня, сделано, все, что нужно было сказать, сказано. Ничего не исправить, ничему не помочь. Тамара встала с кресла и начала приготавливаться ко сну.
Теплая вода с тихим журчанием выходила тонкой струей из крана и исчезала в отверстии раковины. Тамара смотрела на себя в зеркало. Зачем ему все это, если есть горы? Когда возвращается, ему нужно все. Моя грудь, мои бедра. Сразу все. Не хочет лежать со мной рядом каждую ночь и гладить мою грудь. Зачем он забрал себе это? Как будто не мое.
Она наполнила ладонь своей грудью. Многие женщины отдали бы все за такую грудь. И мои бедра. Мои губы. Она почувствовала холодный воздух всем телом, но продолжала стоять не двигаясь. Надеть пижаму и пойти в спальню. Там долгая ночь. Тамара выключила воду и повернулась к одежде.
Она не любит читать в постели. Любимое занятие Димы. Она взглянула на часы – только половина десятого, осмотрела потолок и выключила ночную лампу. Все. Сегодня она не сможет ничего больше делать. Только лежать и пытаться уйти в мыслях в приятное время. Когда в мире не было ничего важнее ее. Ее легкого послушного тела, улыбки. Когда в мире не было ничего несправедливого, ничего страшного. Замечательный мир. Но нет, она боялась. Боялась, что он не вечный. Вокруг были примеры невечности. Не всех этот мир любил так, как ее.