Пещера
Шрифт:
Он открыл глаза. Двенадцать тридцать. Проспал. Он быстро включил рацию. Тишина. Следующая связь в пять часов.
К вечеру следующего дня показался караван из трёх лошадей с сопровождающим. Экспедиция закончилась.
*
От окна кухни по полу стелился холодный воздух, неприятный для её голых щиколоток. Вот и наступила опять пора носить дома носки. Мария закрыла дверь кухни и подошла к окну. Красивый закат. Там холодно и
На сковороде задымил подгоревший лук. Мария убавила огонь, размешала лук, подошла опять к окну и приоткрыла его чуть шире. Она увидела, как Павел вошёл во двор, и задержала взгляд на его слегка сутулой фигуре, пока он не исчез в подъезде. Она повернулась лицом к плите. Подгорелый лук продолжал дымить.
Он рано сегодня. Она тоже рано. После работы сразу домой, никуда больше идти не хотелось. На базар нужно было зайти. Это она обнаружила, когда открыла холодильник. Чем его сегодня накормить? В голове появился план.
– Ты картошку будешь? – спросила она, открыв мужу дверь.
Он кивнул утвердительно головой и пошёл переодеваться. Мария вернулась на кухню к догорающему луку. Тьфу. На губах его задумчивый поцелуй. Он всегда становится грустным, когда Дима долго не возвращается с гор. Посерел, похудел немного. На свежем воздухе мало бывает. Она отставила сковородку от огня и продолжила нарезать картошку.
Павел ел без аппетита, знакомый отсутствующий взгляд.
– Вкусно, – прозвучало с большим опозданием.
Всё равно не скажет. Мария легко подавила в себе озабоченность. Павел посмотрел ей в глаза.
– Как ты сегодня?
– Хорошо. А ты как? Ты сегодня раньше с работы?
– Чуть раньше ушёл. Надоело.
– У тебя вид усталый.
– Спал ночью плохо. Нужно пораньше лечь сегодня.
Один из дней, когда её муж выглядит старше. Когда она не может не заметить это вопреки желанию. Малознакомое поблекшее лицо, которое, она надеялась, исчезнет завтра, когда он выспится и отдохнёт. Она не хотела начинать к нему привыкать. Ещё не время.
А что происходит на моём лице? Она надеялась, что больше никто на свете не вглядывается в него так же пристально, как она. Настойчивым, затуманенным взглядом. Она отгоняла назойливую мысль, что видит не то, что отражается в её зеркале. А лицо, которое навсегда запечатлелось у неё в голове. Это лицо ни в коем случае нельзя потерять, забыть.
Всё равно не скажет. В своих мыслях. Она догадывалась, что мужа тоже стало волновать его лицо. По-особому волновать. Думает о нём чаще, посмотрелся в зеркало в спальне. Посерел.
– Ты сегодня хорошо выглядишь.
Этим словам она всегда верила.
– Хочешь ещё немного? Остатки?
Теперь она не могла представить другого мужа для себя. Всегда могла, почти не затрудняясь, в любой момент. До самого недавнего времени. Когда она не пугалась отражения
– Чай будешь? Ещё осталось немного пирога.
В воскресенье она вдруг решила испечь яблочный пирог. Так, как он его любит. Почти всегда не так, как она. Она останавливала себя в ключевых моментах. Столько яблок, столько сахара. Как испечь. Это очень важно. С сухой, немного жёсткой коркой. Слишком жесткой и сухой для её рта. Она получила от этого удовольствие. Когда открыла духовку и увидела тёмно-коричневый цвет. Как раз. Он его плохо ест. Обычно пирог исчезает за два дня.
– Тебе нравится мой пирог?
– Очень вкусный.
Крошки обильно падали на стол. Слишком большой кусок отрезала. Она видела это по его лицу. Ничего не скажет. Нужно было два маленьких. Иногда она любила его подразнить. И сделать вид, что он любит большие куски. Смотри, как удобно!
Она училась не отгонять мысли о счастье. Они чувствовали себя всё свободней и привычней в её голове. И незначительней. Подходит к концу день привычных дел, нескольких поцелуев, значимых прикосновений. Неуместно задумываться о счастье в такой. Похожий на вчерашний и, бог даст, завтрашний. Грешно.
Она грешила раньше. Где моё счастье? Тогда между ними всегда присутствовала тень другого мужчины. Тогда она оглядывалась вокруг себя и не находила никого. Дурёха ты, дурёха. Счастья захотела.
– Дима уже приехал?
– Нет ещё. Наверно, скоро.
– Как его Тамара отпускает?
– Сама знаешь как. Куда она денется? Знала, за кого выходила.
– Откуда она знала? Вышла девчонкой.
– Ты тоже вышла девчонкой.
– И я не знала. Как у них?
– Сама знаешь. Не похоже, чтобы она была очень счастлива. Пацан их держит пока. Ожидает чего-то. Непонятно чего. Дима никогда не притворялся. В этом его обвинить нельзя.
– Захотел себе молодую жену?
– Наверно. Почему бы и нет?
Кто бы мог им быть? Никто другой? Весёлое усатое лицо с небольшим шрамом на щеке. Интригующим. Почему у нас не получилось? Из-за меня. Из-за меня? Почему я сделала такой выбор? Она не сомневалась в том, что выбор был её. Почему? Потому что выбирала не двадцатилетняя девчонка, а та, которая всегда живёт во мне. С которой я родилась. Мудрая и острожная. Правильный выбор она сделала. А вдруг?
Мария улыбалась внутри, не подозревая, что её выдают огоньки в глазах. Павлу приятно было их видеть. Он радовался их участившимся появлениям. Будут ещё ужины, яблочные пироги. Тёплое, мягкое тело. Прощающее и умудрённое. В их уютной кухне, в многоквартирном доме, в утихающем на ночь районе большого города.