Шрифт:
Л. и Е. Лукины
Пещерная хроника 001. Виток спирали.
Трудно сказать, кто первый заметил, что Миау (Сын Пантеры) уклоняется от поедания лишних соплеменников. Во всяком случае, не Хряп. Хряп (или Смертельный Удар) был вождем племени и узнавал обо всем в последнюю очередь. От Уввау (Сына Суки).
Так случилось и в этот раз.
– - Брезгуешь?-- хмуро осведомился Хряп.
– - Нет,-- вздохнул Миау.-- Просто неэтично это.
По молодости лет он обожал изобретать разные слова.
– - А неэтично -- это как?
– - Ну, нехорошо
Хряп задумался. Когда он съедал кого-нибудь, ему было этично. Иногда даже слишком этично, потому что кусок Хряпу доставался самый увесистый.
– - Ну-ну...-- уклончиво проворчал он, но спорить с Миау не стал. А зря. Потому что вскоре ему донесли, что сын Пантеры Миау отказывался есть представителя враждебного племени.
– - А этих-то почему неэтично?-- взревел Хряп.
– - Тоже ведь люди,-- объяснил Миау.-- Мыслят, чувствуют... Жить хотят.
Хряп засопел, почесав надбровные дуги, но мер опять не принял. И события ждать не заставили. Через несколько дней Миау объявил себя вегетарианцем.
– - Неэтично,-- говорил он.-- Мамонта есть нельзя. Он живой -- он мыслит, он чувствует...
И лопнуло терпение Хряпа. Миау не был съеден лишь потому, что сильно исхудал за время диеты. Но из племени его изгнали.
Поселившись в зеленой лощинке, он выкапывал коренья и пробовал жевать листву. Жил голодно, но этично.
А вокруг лощинки уже шевелились кусты. Там скрывался Уввау (Сын Суки). Он ждал часа, когда вегетарианец ослабеет настолько, что можно будет безнаказанно поужинать за его счет.
А Миау тем временем сделал ужасное открытие: растения тоже чувствуют! И, возможно, мыслят! (Изгнанника угораздило набрести на стыдливую мимозу.)
Что ему теперь оставалось делать? Камни были несъедобны. И Миау решил принципиально умереть с голоду.
Он умирал с гордо поднятой головой. Три дня. На четвертый день не выдержал -- поймал сукина сына Уввау и плотно им позавтракал. Потом вернулся к сородичам и больше глупостями не занимался.
А через несколько лет, когда Хряпа забодало носорогом, стал вождем племени.
Пещерная хроника 002. Вечное движение.
Колесо изобрел Миау. По малолетству. Из озорства. А нужды в колесе не было. Как, впрочем, и в вечном двигателе, частью которого оно являлось.
И еще обо одном не подумал Миау -- как его потом остановить.
Хряпу изобретение не понравилось. Выйдя из пещеры, он долго смотрел на колесо исподлобья. Колесо вихляло и поскрипывало.
– - Ты сделал?
– - Я,-- гордо ответил юный Сын Пантеры.
Хряп подошел к ближайшему бурелому и, сопя, принялся вывертывать из него бревно потяжелее.
– - Э, э, осторожнее!-- испугался Миау.-- Он же ведь это... вечный!
О вечности Хряп понятия не имел. Наибольшая из четырех цифр, которыми он мог оперировать, называлось "много-много". Поэтому вождь просто подошел к колесу и вогнал в него бревно по самый комель.
Двигатель остановился и начал отсчитывать обороты про себя. Затем бревно с треском разлетелось, и один
Миау скрывался в лесах несколько дней. Впоследствии ему пришлось делать это довольно часто -- после каждой попытки Хряпа остановить колесо.
Когда ж вождем стал сам Миау, на его покатые мощные плечи легло множество забот, о которых он раньше и не подозревал -- в том числе и борьба с вечным двигателем. Но в отличие от Хряпа Сыну Пантеры был свойствен масштаб. Не размениваясь на мелочи, молодой вождь силами всего племени раскачал и сбросил на свое изобретение нависший над опушкой базальтовый утес, которому бы еще висеть и висеть.
Результат столкновения огромной массой камня с вечным движением был поистине катастрофичен. Даже сейчас, взглянув в телескоп на Луну, можно видеть следы катаклизма -- гигантские кратеры, ибо осколки утеса разлетелись с убийственной скоростью и во всех направлениях. Мелкие животные, в их числе и человек, частично уцелели, но вот мамонты... Мамонтов мы лишились. К чести Миау следует сказать, что больше он таких попыток не повторял и блистательно разрешил проблему, откочевав всем племенем к Бизоньей Матери на ту сторону реки.
А вечный двигатель продолжал работать. Два миллиона лет подряд колесо, вихляя и поскрипывая, мотало обороты и остановилось совсем недавно -- в 1775 году, в тот самый день, когда французская академия наук объявила официально, что никаких вечных двигателей не бывает и быть не может.
И сослались при этом на первое и второе начало термодинамики.
Пещерная хроника 003. У истоков словесности.
В юности многие пишут стихи, и Миау не был в этом смысле исключением. Он был исключением совсем в другом смысле -- до Миау стихов не писали.
Начал он, естественно, с лирики.
За первое же стихотворение -- простое и искренне -- его вышвырнули из пещеры под проливной дождь. Там он очень быстро освоил сатиру, и вот целое племя, похватав каменные топоры, кинулось за ним в ливень.
Хряп в облаве не участвовал. Дождавшись конца ливня, он вышел из пещеры и сразу же наткнулся на дрожавшего за кустиком Миау.
– - Ловят?-- посочувствовал Хряп.
– - Ловят,-- удрученно ответил ему Миау.
– - Сам виноват,-- заметил Хряп.-- Про что сочинял-то?
– - Да про все сразу...
– - А про меня можешь?
...Тот, кто хоть однажды был гоним, поймет, какие чувства поднялись в груди юного Сына Пантеры после этих слов вождя. Миау вскочил, и над мокрой опушкой зазвучали первые строфы творимой на месте оды.
Оторопело моргая, Хряп узнавал о том, что яростью он подобен носорогу, а силой -- мамонту, что грудь его есть базальтовый утес, и что мудростью он, Хряп, превосходит буйвола, крокодила и вепря, вместе взятых.
Племя ворвалось на опушку в тот момент, когда Миау звенящим голосом объявил, что если Хряпа ударить каменным топором по голове -- камень расколется, древко сломается, рука отсохнет, а ударивший умрет на месте от изумления.