Пеший город
Шрифт:
Наших птичек, наших ласточек и кошечек еще не было в Палеозое. Были только наши рыбки — зато в очень большом количестве. Их было столько, что они не помещались в морях и стали постепенно выходить на сушу. А может, они выходили потому, что мы с ними плохо обращались?
Мы никогда не умели обращаться с нашими женщинами. Из-за плохого обращения некоторые из них не дожили до наших времен. Очаровательные трилобиточки не вышли из Палеозоя, а прелестные аммониточки дальше Мезозоя не ушли.
Сейчас мы о них можем только вздыхать — благо заблаговременно вышли на сушу. В воде не повздыхаешь, там живо превратишься
И что вы думаете? Теперь мы вздыхаем об этих самых временах — о Мезозое и Палеозое, а больше всего о наших женщинах, которые так безвременно от нас ушли. Мы должны беречь наших женщин. Наших рыбок, птичек, ласточек и кошечек, без которых мы все вымрем, как динозавры, на этой не приспособленной для динозавров Земле.
Ищите женщину!
Когда, если кто помнит, Земля держалась на слонах, была там и одна слониха. Все задом вертела, кокетничала. А кто будет Землю держать? Ей так и говорили: кто будет Землю держать? А она в ответ: фу, противный!
Стоит посередке, как даме положено, и то одного, то другого хоботком, хоботком. По самым щекотливым местам, чтоб было щекотней. Или воду наберет в хобот и строит из себя фонтан. Таких слонов-фонтанов, правда, каменных, и в наше время всюду полно, но им же не приходится держать Землю!
А слоны были серьезные мужики, положительные. Но не каменные же! Если перед ними постоянно задом вертеть да щекотать по щекотливым местам, это отвлекает их от работы. И начались на Земле всякие толчки, швырки, сотрясения. Ну прямо жить невозможно!
Терпело начальство, терпело, а потом взяло да и уволило слонов. Всех троих. А когда народ спрашивал, по какой причине, начальство отвечало: ищите женщину!
Хорошенькое дело: искать женщину, а увольнять мужчину!
На освободившиеся вакансии приняли трех китов. Еще более солидных, представительных. Чтобы не трали-вали, хухры-мухры, фу-ты ну-ты, а Землю держать.
Но среди китов опять затесалась женщина. Откуда они только берутся? На этот вопрос наука ответа не дает.
У китихи, правда, нет зада в нашем понимании. На том месте, где положено быть заду, у нее хвост. Не такой, как у собаки, чтоб кверху задирать, но тоже довольно впечатляющий. А задирает китиха кверху опять же фонтан. С фонтаном на голове женщина выглядит намного эффектней.
Ну, а киты, хоть и серьезные, солидные мужики, тоже начинают пускать фонтан. Они же не каменные! И давай гоняться за китихой. А кто будет Землю держать?
В общем, погнались они за ней и до сих пор не возвращаются. И осталась наша Земля безо всякой поддержки. Болтается в безвоздушном пространстве, не знает куда упасть. А когда узнает? Это же какая будет беда!
Пока не поздно, парни, ищите женщину!
Царевна-лягушка
Пришло время царевичу жениться. Невест вокруг — полный комплект: такой цветник, малинник, репейник. Но приятели не советуют.
— Ты, — говорят, — на невестах вообще не женись.
— А на ком жениться?
Чтобы женщине в жены выйти, нужен разбег, — объясняют приятели. Не с девицы начинать,
Показали ему одну лягушку. На вид ничего особенного. Такая себе лягушечка — прыг-прыг. И вся зеленая сплошь, с такой жить — тоска зеленая.
Но приятели убеждают:
— Ты на ее глаза погляди. Вишь, какие они задумчивые и с поволокой. К тому же не вертихвостка. На какой-нибудь собаке женишься, будет тебе хвостом вертеть, а эта вся как есть без хвоста, так что ты, можно сказать, приходишь на готовое.
— Вот это — готовое? — скривился царевич. — Да с такой не то, что посидеть в гостиной — по улице под ручку пройтись неприлично.
— Под ручку — это верно, — кивают приятели. — Нет у нее ручек, одни ножки. Зато не белоручка какая-нибудь, это положительный момент.
— А как с другими положительными моментами? — интересуется царевич.
— Ну, допустим, если тебе прыгнуть куда-нибудь понадобится. Запрыгнуть по нужде или выпрыгнуть в срочном порядке. Сам-то ты не сумеешь, а она тебе прыгнет за милую душу.
— А зачем мне прыгать? Что я, блоха какая-нибудь? — сомневается царевич.
— Ну, это ты, парень, брось! На лягушке женишься, так про блоху и не думай! Лучше уже прямо женись на блохе. От нее до жены еще больший разбег, еще лучшая получится женщина.
Но не женился царевич ни на лягушке, ни на блохе. Женился непосредственно на девице.
А девица, прямо из девиц, да в мегеры. В ведьмы, в фурии. В вертихвостки, лежебоки, неряхи и прочее. А рот раскроет — хоть святых выноси.
Ходит царевич по болотистой местности, вздыхает, к лягушкам приглядывается. И представьте себе: хоть бы одна на боку лежала или хвостом вертела. А чистюли какие — буквально не вылазят из воды. Правда, рты раскрывают пошире законной супружницы, в этом смысле блоха предпочтительней: эта рот раскроет — даже не услышишь, разве что почувствуешь. Но правильно говорили друзья-приятели: по лягушке сохнешь — о блохе забудь.
Прекрасная Губошлепка
Жила у нас в океане одна Губошлепка. Потомственная одноклеточная. В хорошем смысле. Шлепала губами, пытаясь что-то ушлепать, но мало ушлепывала. Одиноко ей было в океане, как и каждому одноклеточному. Только и мечтала с кем-то соединиться.
И тут появляется какой-то странствующий рыцарь и вопит на всю Ивановскую (Ивановская — это регион в нашем океане):
— Одноклеточные всех морей, соединяйтесь!
Это у него был такой лозунг момента, а Губошлепка подумала, что на всю жизнь. И кинулась к нему:
— Давай соединяться! Ну давай же, давай!
Рыцарь был в растерянности. Сколько видел прекрасных дам, а ни от одной такого предложения не поступало. С прекрасными дамами не соединяются, их только прославляют на расстоянии. Так ответил он Губошлепке и дальше поплыл, гоня волну истошным криком:
— Одноклеточные всех морей, соединяйтесь!
Губошлепка подхватила этот крик, а за ней и другие губошлепы, надеясь, что в коммуне им больше в рот заплывет. Они уже давно мечтали о светлом многоклеточном будущем, но все попытки умногоклеточить свою жизнь кончались тем, что появлялось много проглоченных. Соединяться иначе они пока не научились.