Пеший город
Шрифт:
Вассерман для приличия удивился, а потом сообщил, что он приехал на родину предков, и не подскажет ли исторический соотечественник, где он может устроиться на работу. Поскольку он, холодильник, большой мастер по производству холода.
Ответ его поразил. Оказывается, на родине холода холод никому не нужен. Здесь, наоборот, дефицит тепла. Вот если холодильник Вассерман берется производить тепло, его в ту же минуту устроят на работу.
Вассерман на это возразил, что тепло у них производит печка. Его соседка. Правда, бывшая. Недавно уехала в Африку, на родину предков.
Холодильник Айсберг меланхолически
Вассерман ничего не мог понять. Он специально приехал сюда, к своим. Он же свой, если не верят, пусть откроют дверцу и убедятся…
Он холодел от обиды, холодел и покрывался снегом, льдом и чем еще можно в этих местах покрываться. И, холодея, сам превращался в айсберг, хотя на самом деле был не айсберг, а Вассерман.
И долго еще из-под этого снега, льда и холода слышались пронзительные крики:
— Я холодильник! Возьмите меня! Я вам устрою такой холод на вашем полюсе!
И от этих криков все холодело вокруг и шарахались белые медведи, как белые кролики…
Вечерний пейзаж с собакой
Отцы и дети
Загадка бытия
Загадка исчезновения
Загадка влечения
— Какой ты легкомысленный, ветер! То к березке цепляешься, то к ромашке цепляешься!
Да, он легкомысленный, он цепляется. Но как тут не цепляться, когда вокруг такая красота!
Король и дворник
Жил
Призвал король этого дворника и говорит:
— Объясни, будь любезен, почему тебя любят больше, чем меня?
Почесал дворник метлой в затылке. Эх, думает, была не была!
— Я, — говорит, — по крайней мере, навожу чистоту. А вы что даете людям?
На такой вопрос королю ответить трудно. Короли людям ничего не дают, хотя сами имеют все, что захочется. И зарплату приличную, и дачу на берегу Черного моря. А холодильники, набитые продуктами? У короля их было четыре, но он из них никому ничего не давал.
— Из того, что я имею, я ничего не дам, — категорически заявил король. — А вот из того, чего не имею, это пожалуйста!
— Как же вы отдадите, если сами не имеете? — удивился дворник, бесхитростный человек.
— Вот об этом я и думаю. Ночей, понимаешь, не сплю. Хочется дать людям то, чего сам не имею. Если посоветуешь, как это сделать, я тебя, последнего дворника, в самые первые дворники произведу.
А дворник был умный, хотя и бесхитростный. Книжки читал, газеты выписывал.
— Читал я, — говорит, — про одного человека, который людям радость давал, хотя сам не имел никакой радости. Он в цирке с медведем боролся — какая тут радость! — зато люди от этого большое удовольствие получали.
Поморщился король: не хватало ему в цирке с медведем бороться!
— Это мне, — говорит, — не подходит. Радости у меня хоть отбавляй, а мне бы, понимаешь, отдать то, чего я сам не имею.
— Ну что же вы можете дать людям? — сказал дворник, махнув метлой. — Нужду можете дать — нужды вы не имеете. Горе можете дать — горя вы не имеете…
Ничего себе разговорчики, а? Да за такие разговоры можно такое дать, что нужда и горе покажутся неземным блаженством.
— Вижу я, что первым дворником тебе не бывать, — сказал король. — Но для последнего ты не глуп, надо отдать тебе справедливость.
— Справедливость! — вскричал дворник. — Это оно и есть! Это как раз то, что нужно людям позарез и чего у вас не бывало сроду!
Ох, быть бычку на веревочке без права переписки!
Преступление и Наказание
Преступление и Наказание жили по соседству. Хорошие были соседи, всегда в подъезде здоровались. Наказание чуть свет спешит на работу, а Преступление с работы возвращается. С ночной смены.
Наказание маленькое, хлипенькое, да и с каких хлебов? А Преступление большое, солидное и говорит басом.
— Ты куда это, — спрашивает, — в такую рань?
А Наказание:
— На работу. Извините, уже опаздываю.
И случилось так, что Наказание поймали на месте Преступления. Оно как раз через это место ходило к себе домой, ну его и зацапали.
Адвокат говорит:
— Если хватать всех, кого мы застаем на месте преступления, у нас вообще никого не останется на свободе.
— И пусть не останется! — гремит прокурор. — Когда никого не останется на свободе, может, мы наконец покончим с преступностью.