Пеший город
Шрифт:
В ожидании ясной погоды
Один старик женился на собственной тени. А на ком ему жениться? Молодые женщины не смотрят на старика, а на старух он и сам не смотрит.
Он уже много раз женился и все невпопад. Женщины ему попадались с характером, а зачем ему еще один характер? Он и со своим с трудом уживается. А тень тихая, молчаливая, даже незаметная, если к ней спиной повернуться.
Хорошая у них жизнь получилась. Куда старик ни пойдет, тень всюду за ним тянется или даже впереди бежит, угадывая
Правда, в ненастные дни тень куда-то исчезала. Жены, говоря откровенно, не любят ненастных дней. Но только солнышко выглянет, она опять тут как тут. Бежит впереди старика или сзади его догоняет.
И все же не давала старику покоя мысль: куда это жена бегает в ненастную погоду? Может, у нее кто-то есть? Он даже ходил по улицам, ее искал. Но ни одной тени в ненастную погоду на улице не было. Может, у каждой из них кто-то был, а может, просто дома отсиживаются в ожидании ясной погоды.
Очень старик переживал по этому поводу. Сидит дома, и так ему одиноко. Дай, думает, полежу. Жена придет, разбудит.
Сложил руки на животе, лежит, дожидается. И тут кто- то шепчет ему на ухо: жена твоя, старик, в царстве теней, гостит у родственников. Ты про царство теней слыхал? Что ж это ты, супруг, родней супруги брезгуешь?
— Да я не брезгую, не брезгую, только я не знаю, куда идти… Вы только покажите, я мигом сбегаю.
Голос говорит: ну, если так, мы покажем. С кровати, между прочим, вставать необязательно. Как лежишь, так и иди.
И пошел старик, как лежал.
Соседи хватились — старика нет. Почтальоны сбились с ног, не знают, куда нести пенсию. Авизовки за свет, за газ лежат в почтовом ящике. А старик все бродит по царству теней, ищет свою супругу. То ли найти не может, то ли уже нашел, и зажили они в царстве теней по-царски…
Любовь как инструмент политики
Давид означает Любимый, а Соломон — Мирный. Давида любили, а Соломон сам всех любил. Ох как он любил! Одной женщины ему уже не хватало. Ему и гарема не хватало, потому что любовь для него была не личным делом, а инструментом государственной политики.
Допустим, ведомство иностранных дел сообщает: испортились отношения с Вавилонией. Соломон тут же готовит гостинец, букетик цветов и отправляется к вавилонской жене для выражения государственной страсти. Вавилоночка — ах, ах! — и сразу Вавилон меняет политику, шлет Соломону запрос, не требуется ли военная помощь.
А с кем Соломону воевать? С Египтом? Так не лучше ли сходить к жене-египтяночке? С Персией? Так не приятней ли навестить жену-персияночку?
Работать, конечно, много приходится, буквально ночей не спишь. Но зато в стране мир, все военные страсти полюбовно улаживаются.
Экономически, правда, тяжело. Ведь весь этот дипломатический корпус приходится кормить, одевать, засыпать подарками. Страну заполнили иноземные родственники, которые ведут иноземную жизнь, очень
В стране начались волнения, кое-где перераставшие в восстания. Соломон зачастил к отечественным женам, пытаясь через них наладить отношения с собственным отечеством, но это у него не получилось. Со своим отечеством поладить труднее всего.
Но как инструмент внешней политики гарем неплохо себя зарекомендовал. Его явно не хватает в современных международных отношениях. Женить президента Клинтона на дочери Саддама Хусейна, президента Ельцина на матери Шамиля Басаева, породнить Грузию с Абхазией, Азербайджан с Арменией, Югославию с Югославией…
Мы слишком далеко ушли по дороге ненависти, пора уже нам вернуться к любви. Пора вернуться к опыту Царя Соломона.
Публичная любовь императора Клавдия
Приходит Клавдий домой и застает жену с любовником. Потом опять приходит домой и застает жену с любовником. И в третий раз приходит и застает жену с любовником.
А в четвертый раз приходит — жены нет. Оказывается, ей надоело, что ее постоянно застают с любовниками, и она решила немножко поработать в публичном доме.
Клавдию это не понравилось. Зачем ей работать? Разве императрицы работают?
Возвращается жена утром с работы, а муж к ней с упреками:
— Мессалина, постыдись! Как тебе не стыдно работать!
— Подумаешь, работа! — отмахнулась супруга. — Всего один публичный дом.
Но приняла к сведению замечание мужа.
Приходит он домой и застает жену с любовником. Опять приходит — и опять застает с любовником. В третий раз пошел на хитрость. Сделал вид, что надолго уехал, нагрянул внезапно — и снова жена с любовником.
А в четвертый раз приходит — жены нет. Оказывается, она тут по соседству выходит замуж.
Бросился туда Клавдий.
— Мессалина, куда ты выходишь? Разве так можно — из брака в брак?
— Клавдий, только без пошлостей! Здесь тебе не публичный дом.
Такое замечание не могло остаться незамеченным. В общем, молодых унесли.
— А как же свадьба? — забеспокоились гости. — У нас же срывается свадьба!
— Свадьба не срывается! успокаивает их император. — Я сам буду молодым!
Гости не поверили: такой старый и вдруг станет молодым!
А тут и молодая подходит. Она подходит в сопровождении двух любовников, а за руку держит своего ребенка Нерончика. А другие мальчики, очень кровавые, пляшут у нее в глазах
В одном из этих мальчиков Клавдий мог бы узнать себя. Но он не узнал, к сожалению. Потому что был уже молодым.
Быть молодым — дело опасное, рискованное. Куда безопасней быть старым
Прекрасная Розамунда