Пешка

Виндж Джоан

Страйгер отпустил меня, но не перестал изучать. Даже когда он повернулся к Элнер, он продолжал на меня смотреть. Кто то навел его. Он проделал весь этот путь, подстроил встречу только с тем, чтобы взглянуть на меня. Кровь Гидры.

Теперь Элнер предстала в новом и неожиданном для Страйгера свете.

— Конечно, — пробормотал он извинение, прозвучавшее довольно двусмысленно, — в вашем положении навряд ли кто-нибудь взял бы в штат псиона.

Я сконцентрировался на его затылке и, проникнув внутрь, попал в клубок навязчивых идей и причудливых прихотей, втиснутых в то

пространство, в котором должен был находиться мозг. Страйгер был человеком. Ну что же, хорошо.

Он обсуждал с Элнер малозначительные детали предстоящего заседания. Я едва слушал; жужжание его мозга слишком громко отдавалось у меня в голове. Страйгер называл себя верующим человеком. Он ничуть не сомневался, что знает и Бога, и Божий замысел… Так же про него думали и его люди, терпеливо ждущие окончания беседы. Он все еще наблюдал за мной, словно не мог оторвать от меня глаз. Я чувствовал, что изменяю своему первому впечатлению от Страйгера, но мне нравилось его лицо. Я хотел, чтобы оно мне нравилось, хотя уже знал, что скрывалось за ним. «Интересно, — подумал я, — на всех ли он производит такое же впечатление?» Эта мысль выгнала из меня страх.

Наконец Страйгер закончил. Он в последний раз посмотрел на меня и пошел по коридору. Его последователи потянулись следом, как будто привязанные невидимой нитью. Я следил за ним, пока он не скрылся из виду. Потом догнал Джордан и Элнер.

— Чего на самом деле надо этому мешку с дерьмом? — вежливо поинтересовался я.

Они чуть ли не оскорбились за Страйгера.

— Это Соджонер Страйгер, — удивленно сказала Элнер, — из Движения Возрождения. Это чрезвычайно популярная фундаменталистская религия докосмического толка. Публичные выступления Страйгера привлекли в ее ряды множество последователей. На вашем месте я бы не разговаривала с ним, как… как вы. — Элнер старалась показать свое неодобрение, словно я сам не мог его почувствовать. — Он борется против эксплуатации и ущемления человеческих прав в нашем обществе. Я не знаю защитника активнее его.

— Я знаю это… мадам. Видел его на экране. Но здесь-то что он делает?

— Агитирует, вероятно, — сердито вмешалась Джордан. — Он почти в одиночку добился того, чтобы голосование по пентриптину состоялось. Его деятельность и влияние на население обеспечили ему статус кандидата на ту же должность, на которую претендует и леди.

Я застыл на месте. Мне пришлось заставить себя идти дальше.

— Мы расходимся во мнениях по некоторым вопросам, — сказала Элнер, глядя в пол, словно она была в чем-то виновата, — но я не сомневаюсь в эффективности Страйгера как реформатора. И в искренности его Убеждений тоже. Он глубоко религиозный человек.

— Он ненавидит псионов, — сказал я. — А насколько религиозны вы?..

Не сказав ни слова, Джордан и Элнер пошли дальше. Я шел за ними.

— У меня был друг, — говорил я их спинам, — который сказал мне однажды, что в стране слепых человек с одним зрячим глазом обречен на смерть. — Они продолжали идти. — Он был псионом. И он умер.

Элнер остановилась, обернулась.

— Мез Кот, — немного помолчав, сказала она, — есть во всем этом какой-нибудь

смысл?

— Нет, — ответил я, сжимая зубы, — никакого смысла нет.

Глава 6

Сегодня для полного счастья мне как раз встречи со Страйгером и не хватало. Но и этого оказалось мало. Когда флайер приземлился на внутреннем дворе поместья Та Мингов, нас уже встречала делегация: Джиро с мамой, оба мрачные. Едва взглянув на них, я понял почему: мальчик обрезал волосы.

— Элнер, на два слова, — сквозь зубы проговорила Ласуль. Ее рука тисками сжимала плечо сына. — О твоем помощнике.

Я стоял, глядя в стену, пока они там разговаривали. У Джиро был такой вид, как будто некто с кривыми неровными зубами пытался откусить ему голову. Он постригся сам. Новая прическа ему понравилась. Его матери — нет. И Джиро винил в этом меня.

— Наверное, нам лучше вернуться в Хрустальный дворец… — говорила Ласуль, мрачнея еще больше.

— Нет, не надо, — бормотала Элнер; она тоже была в крайнем раздражении, но замешательство перевешивало: Ей навязали в помощники выродка, изгоя общества. Но, что еще хуже, он был идиотом. Она не могла выкинуть меня с работы, не могла простить, даже не могла объяснить почему…

— Мез Кот, я запрещаю вам подходить к моим племянникам. Даже не заговаривайте с ними. Вы поняли?

Я посмотрел на Джиро: он угрюмо-обвиняюще глядел на меня, стоя рядом с матерью и находясь под ее защитой.

— Да, мадам. — Я медленно повернулся и направился к дому.

— Мез Кот, — раздался голос Элнер. Я остановился. — Думаю, вы должны извиниться перед леди Ласуль.

Я так крепко стиснул зубы, что мне показалось, будто я никогда не смогу разжать их. Я обернулся, посмотрел на Ласуль. Голубой свет вечерних сумерек повернул все по-своему… Я представил, что на ее месте могла бы быть Джули: смущенная, сердитая, несчастная…

— Извините, — сказал я. — Прости, Джули. И пошел к дому.

Весь вечер я просидел в своей комнате, даже не потрудившись поужинать.

— Эй, Кот!

Дверь неожиданно распахнулась. Я отвернулся от окна, сворачивая мысли, и увидел стоящего на пороге комнаты Джиро.

— О Господи! Уйди от меня.

— Теперь тебе нравится моя прическа? — Джиро смущенно улыбался, будучи не вполне уверенным, зачем он пришел: посмеяться надо мной или извиниться.

Я прислонился к застекленной двери и смотрел в ночь, не обращая на Джиро внимания, чтобы не придушить его ненароком.

— Все на тебя рассержены.

— Брысь отсюда, маленький жулик.

— Кто такой жулик?

— Врун, маленький обманщик, который заставляет других людей расплачиваться за свои грехи.

— Ты не можешь так говорить со мной!

Я рассмеялся, только потом подумав о том, что со мной теперь сделают.

— Пожалуйся маме. Избавь меня от своего присутствия!

— Ты не должен был советовать мне обрезать волосы. Поэтому-то я и попал в беду.

— Ну, если у тебя не хватает ума понимать шутки, я не виноват.

Джиро потупился.

— А я думал, что ты смеялся надо мной… — Он взлохматил волосы. — Ну а раз так, то мне все равно.