Пешка

Виндж Джоан

Я начал вытягивать щупальца к сознанию Джиро, зная, что сейчас он нуждается в помощи и что никакие слова ему не помогут. Но, начав, тут же остановился, понимая, что я не в форме. Если я попытаюсь помочь парнишке сейчас, он узнает об этом. Я провалился в свое собственное омерзение и изнеможение, оставив Джиро в покое. Внезапно я вспомнил, где мы окажемся через несколько минут. И попытался не размышлять о том, кого, в конечном счете, обвинят во всем, когда мы прибудем на место.

Глава 13

Идя за Дэриком по залам

особняка, я ощущал себя как в кошмарном сне, хотелось поскорее проснуться, но я не мог. Прием Элнер еще продолжался, съежившись, правда, до размеров одной комнаты. Дэрик нырнул в первую открывшуюся в свет и шум дверь и, потеряв себя в толпе, оставил нас с Джиро позади. Я устремился за ним, не вполне понимая, облегчение или зависть побеждает во мне, когда я увидел, с какой легкостью Дэрик скользнул, улыбаясь, в свою другую кожу. Джиро переминался с ноги на ногу, не желая оставаться рядом со мной, но и чувствуя внезапно охватившую его панику при мысли о встрече с семьей… с отчимом.

— Входи, — мягко сказал я, слегка обнимая его. — Ты не сделал ничего плохого. Ты не сделал, — в сотый раз повторил я про себя.

Джиро не верил — даже больше, чем я. Он вывернулся из-под моей руки и, не оглядываясь, побежал в середину толпы. Я остался на месте, вдруг забоявшись — сильнее Джиро — входить, когда вспомнил, что случилось днем. Мне-то казалось, что это произошло миллионы лет назад. Но остальным, вероятно, так не казалось. Я разрешил мозгу прощупать толпу, ища хайперов или Элнер. Так или иначе, я чувствовал, что она должна быть еще здесь. Элнер могла быть много кем, но трусливой или малодушной она не была. Интересно, как проходила вечеринка, когда я улизнул? Была ли она такой же кошмарной, как и моя? И что произойдет, когда Элнер увидит меня снова?

Мои глаза безостановочно следовали за мыслями, всасывая происходящее. Колышущаяся масса тел ошеломила меня своей нормальностью. Правда, я встретил несколько экзотических особей с перьями вместо волос или с коленкоровой кожей, но все это могло быть гримом, костюмами, нарочитость которых резала глаз. Никто не походил на мертвеца с вывороченными наружу кишками. Но я мог бы сойти за человека… мог бы находиться здесь, безболезненно — в буквальном смысле, весело проводить время, проживать самый лучший вечер в своей глупой жизни… Мне следовало быть здесь…

Я спросил себя, что я должен был всем говорить, если вообще должен говорить что-либо… Вероятно, надо врать. Я оперся о стену, уходя в безопасную тень, подальше от глаз, вдруг почувствовав, что слишком устал, чтобы двигаться. Меня окружала элита — этого мира и еще дюжин других — самые богатые, самые влиятельные и самые удачливые. Им не нужно было выставлять свою пробу напоказ, вынуждая мир щуриться, когда он смотрел на них, не нужно было заставлять замечать себя, заставлять признавать свое существование. Единственная их проблема заключалась в том, чтобы убедить друг друга, что они все еще люди, хотя их головы наполовину были забиты бионикой… и души — наполовину мертвы.

Или не наполовину, а полностью. Мой мозг споткнулся, ударившись о чью-то голову, пустую, как яичная скорлупа. Сфокусировавшись, я стал наблюдать за ним: абсолютно

незнакомый мне человек вполне нормального вида бродил в толпе с напитком в руке. Двигался он, как и остальные гости, по тому же бесцельному круговому маршруту, выдавая запрограммированные реакции и шаблонные ответы, когда это было необходимо, кружа, точно коршун… Зачем? Я протолкнулся глубже, в пустоту, где должен был находиться мозг. Осторожничать нужды не было: он не мог чувствовать меня. Орган оказался девственным и неосязаемым — сморщенная серая емкость из плоти, в которой должна была храниться таинственная магическая сила, делающая его чувствующим бытием. Но я обнаружил лишь кусок мяса. Что-то было внутри него, что поддерживало его жизненные характеристики, позволяло реагировать… Зомби. Да, это он. Не что иное, как мертвая биомякоть имитировала его мозг.

Мой желудок перевернулся. Элнер. Где она, черт побери?! Я вдруг понял, что Элнер здесь, что он ждал, пока толпа немного рассосется, ждал удобного момента. И я нашел Элнер — она стояла в дальнем конце комнаты, разговаривая о том, что ее абсолютно не волновало, с типом, которого она не знала. Она сложила руки на груди, ее грубоватые, с выпирающими костяшками, пальцы вцепились в локти; лишь эта маленькая деталь выдавала состояние Элнер, а так вы бы ни за что не подумали, что выдержать этот прием для Элнер — все равно, что выстоять ночь босыми ногами на битом стекле — удовольствие примерно одинаковое.

Я углубился в комнату, держа мозг Элнер под прицелом, пока расчищал себе дорогу. Это походило на прощупывание ночной толпы в Старом городе… Какой-то сладко свербящий зуд, наполовину схороненный в мозгу, сигнализировал мне о том, что я могу ослепить половину присутствующих и они даже не узнают, что случилось…

Вдруг две пары рук сжали мне локти. Мужчина и женщина, мне незнакомые, с вкрадчивым взглядом и вежливыми безупречными лицами улыбались мне.

— Какая радость — видеть вас… Как хорошо, что вы смогли прийти…

Нажим внезапно усилился, и, если бы я не перестал выворачиваться, кости треснули бы. Я перестал. Я смотрел на них, ощупывая себя… Легионеры. Чувство вины влепило мне звонкую пощечину. Но затем я понял, что это охрана Элнер, которой она наказала следить за мной. Они знали, что я знаю, кто они такие, и что я услышу скрытое за бессмысленными словами сообщение.

— Послушайте, — начал я, — мне нужно рассказать…

— …Взгляни на его руку, Адсон. Бедный мальчик, что бы ты там ни сотворил со своей рукой, идем, сердце мое, мы вылечим ее… (Не устраивай сцен, ты, маленький ублюдок, следуй за нами — и все…). — Они развернули меня и повели к дверям.

Вдруг я заметил Ласуль. Она меня — тоже: передо мной вспыхнула картинка: как я выгляжу со стороны: без куртки, мятая, застегнутая не на ту пуговицу рубаха вытащена из штанов…

Я открыл рот:

— Где…

Узел, который они сотворили из моих локтей, так быстро и туго затянулся, что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не заорать.

— (Доставьте меня к Брэди, или весь зал услышит это, солдафоны!)

Хватка ослабла, словно я обжег их, превратившись в раскаленный кусок металла.