Пешки
Шрифт:
Кандидат. По-вашему, попасть во Вьетнам — это имущество. Или я вас не понял?
Вербовщик. Определённо. Я сэкономил чёртову уйму денег, пока находился там (Кралевич уже провёл один тур службы во Вьетнаме). Тебе такой суммы и не потратить. Я был на Тайване, в Гонконге, в Бангкоке. Туда можно поехать и за 20 или 30 долларов развлекаться целую неделю. Вот ты упомянул про свою фотокамеру. Я там себе купил «Минольту» и «Яшику» [33] , три любительские и четыре 35-мм камеры. Это обошлось мне в 2000 долларов, а если бы я покупал их здесь, то они стоили бы 7000 или 8000 долларов.
33
«Minolta» и «Jashica» — названия
Кандидат. А как принимает вас народ за границей? Я имею в виду местное население.
Вербовщик. Со мной обращались там лучше, чем здесь. Независимо от того, куда ты попадёшь, служа вморской пехоте, люди готовы тебя уважать.
Кандидат. Почему это так?
Вербовщик. Ну, они представляют себе, где ты побывал, что сделал, и понимают, что это нелегко. Они знают, что, если что-либо произойдёт в любом месте, мы оказываемся там первыми и уходим последними.
Вот ты толкуешь о Вьетнаме, о «зелёных беретах» и прочей чепухе. Так вот, если ты найдёшь лучшего в мире зеленоберетчика, то и он не попадёт в морскую пехоту, не пройдя рекрутского депо. А я могу пойти прямо туда (кивок в сторону находящегося в одном квартале отсюда вербовочного пункта сухопутных войск), запишусь в «зелёные береты» без всякой подготовки и ещё поучу тех ребят.
Кандидат. Морской пехотинец — это настоящий солдат-профессионал, правда?
Вербовщик. Правда. По-моему, 80 процентов морских пехотинцев остаются на службе по повторному контракту. 75 или 80. (Фактически в1970 году число добровольцев, остающихся на службе по истечении срока действия первого контракта, не превышает 12 процентов от числа лиц, подлежащих увольнению.)
Кандидат. А каковы шансы быть убитым, если я пойду в морскую пехоту ипопаду во Вьетнам?
Вербовщик. Ну, что можно тебе сказать?.. Я, например, находился четыре года во Вьетнаме.
Кандидат. Но при всей вероятности…
Вербовщик. А ты иди в авиацию морской пехоты. Тебе там не придётся участвовать в рукопашном бою, даже не придётся носить оружие. Ты будешь так далеко за линией огня, что об этом не надо будет даже беспокоиться.
Кандидат.… Хм… Единственное, что меня несколько пугает, так это ваши Варфоломеевские ночи. Я не хочу быть замешанным в резне.
Вербовщик. Я возвратился из Вьетнама в январе 1968 года. Иду по Сан-Франциско, а какой-то парень стоит у фонарного столба и говорит: «Ты — убийца». Или ещё что-то в этом духе. Я в ответ: «Почему ты меня так обзываешь?» А он: «Как же ты хочешь, чтоб я тебя величал, после того как видел фотографии убитых людей во Вьетнаме?» Тогда я ему говорю: «А ты видел оригиналы этих снимков?» — «Нет, не видел». — «А ты понимаешь что-нибудь в фотографировании? Это фотоподделки. Я их сразу узнаю. Но когда их показывают широкой публике, им верят. Мало кто понимает в фотографических фокусах».
Кандидат. Я сам делал фотографические подделки. Но ведь это же клевета на Соединённые Штаты.
Вербовщик. Некоторые только этого и хотят.
По большей части вербовщики действительно верят в то, что говорят. Но многие понимают, что часто они обходят истину. «Мы действуем, как продавцы автомашин, — говорит сержант Кьюрри. — Если говорить о недостатках машины, её не продашь».
Беспокоит ли вербовщиков то, что они не могут говорить правду? Видимо, нет. По всей вероятности, большинство из них считает, что необходимость несколько искажать истину является частью их работы, в то время как остальные думают, что это их служба обществу. Чтобы быть вербовщиком, солдат должен по-настоящему верить в свою военную систему. Он не сможет её предлагать, как товары, если не будет в неё верить сам. Несомненно, большинство вербовщиков помнят себя в 18 лет, помнят, как они сами, подобно вербуемым ими сейчас мальчишкам, путались в жизни. Для них воинская служба стала решением всех проблем. И теперь, если им приходится что-то преувеличивать или даже немного приврать, что-бы записать в армию другого запутавшегося или потерявшего перспективу юношу, так это же, по их мнению, только на пользу парню.
3
С 1966 года особый упор делается на вербовку добровольцев из
Чтобы способствовать выполнению плана вербовки 100 000 «нестандартных» добровольцев, были установлены повышенные нормы вербовки для городских районов с населением, имеющим низкие доходы. В этих районах вербовщикам приходилось действовать энергичнее. Были созданы временные вербовочные бюро в негритянских гетто, в районы с преобладающим негритянским населением выезжали машины с неграми-вербовщиками, которые работали прямо на улицах. Используя юношеские клубы и конторы учёта безработных, вербовщики старались найти там молодых людей, которых можно было бы использовать как солдат.
34
В 1970 г. министерство обороны провело анализ статистических данных о вербовке добровольцев в различных районах страны, где проживает беднейшая часть населения. Получились довольно показательные результаты: 41 процент принятых на военную службу по «Проекту 100 000» составляют негры, в то время как во всех вооружённых силах негры составляют 12 процентов. 40 процентов этих добровольцев обучаются не техническим специальностям, а лишь получают квалификацию солдата-пехотинца, в то время как в общем числе добровольцев эта цифра не превышает 25 процентов. — Прим. авт.
На деле оказалось, что возросшие квоты на бедноту и малограмотных было очень легко выполнить, и во многих городах этим пользовались для компенсации ослабевшего потока добровольцев из более обеспеченных районов.
«Президент хотел привлечь на военную службу парней с улицы, —вспоминает полковник Уильям Коул из шестого армейского вербовочного округа. — Министерство обороны поставило нам задачу, и у нас никогда не возникало проблем. Мы всякий раз перевыполняли план».
Вербовщики морской пехоты из Сан-Франциско говорили то же самое. В 1969 году в округе Пьемонт [35] , где проживает главным образом белое население со средним и выше среднего достатком, в морскую пехоту был завербован всего один человек.
35
Область США между Центральной равниной и Аппалачскими горами, включающая часть штатов Виргиния, Северная и Южная Каролина, Джорджия и Алабама. — Прим, ред.
В городе Беркли (штат Калифорния), имеющем подобный же состав населения, было завербовано четыре человека. Зато в Окленде, где почти все белое и чёрное население относится к низкооплачиваемым слоям и лишь очень незначительная часть имеет средний достаток, завербовано 120 человек.
Среди оклендских добровольцев почти 90 процентов получили при КТВС зачётный балл менее 31, причём 70 процентов из них составляли негры или мексиканцы и почти за всеми числятся приводы в полицию.
Из четырех вербовщиков морской пехоты, работающих в Окленде, двое — сержанты Вал Райдаут и Рэй Ле-Блэнк — негры. Они часто работают вместе, бродя по улицам, баскетбольным площадкам, сосисочным и всяким злачным местам, чтобы «потолкаться» среди «чёрной братвы». Если юноши-негры встречали их враждебно, то вербовщики старались не спорить. «Нам приходится применять различные способы подхода к молодёжи, — говорит Райдаут. — Обычно начинаю я. Если мне ничего не удаётся, то Рэй пробует другой способ. Он обычно говорит парням: „Не обращайте внимания на то, что мелет этот сержант. Слушайте-ка лучше, что я скажу“.
«Мы пользуемся их языком, — сказал сержант Поль Каунти, возглавляющий оклендское вербовочное бюро. — Нам приходится говорить „мужики“ вместо „ребята“. Полицейских мы называем „свиньями“. Очень важным для вербовки является заверение, что в рекрутском депо все новобранцы равны. И что в дальнейшей службе уже от самого тебя будет зависеть, сделаешься ли ты настоящим человеком». Так уличный хулиганствующий отщепенец получает информацию: он может стать в морской пехоте лучше, чем образованные студенты.
Стеллар. Заклинатель
3. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
Мэр
Проза:
современная проза
рейтинг книги
