Пешки

Чернявская Татьяна

Возможно, такого ажиотажа и не возникло бы. Ну, обычный перрон. Ну, стоят два чародея. Кого нынче удивишь чародеем, когда каждый двадцатый обладает хоть мизерным талантом, а уж за деньги и не такие выучивались. Может, встречали друзей издалека, может, назначили встречу в удобном месте, а, может, просто задели друг друга плечами в толпе и в сердцах разругались. Кому какое дело? Вот только не следовало, совсем не следовало одному из них накрывать этот участок защитным пологом, как только ярко начищенный ботинок другого коснулся платформы.

В тот же миг, стоило силе чародея, растолкать в стороны нежелательные на своём пути преграды, он был узнан, алчной до знаменитостей

толпой. Крепкая, массивная фигура с широкими плечами и той непередаваемой, столь характерной боевым чародеям, выправкой излучала смертельно опасную угрозу и полный дикой мощи вызов. Мятая рубашка, выбившаяся из-под тяжёлого наборного металлического пояса, ботинки на босу ногу, взлохмаченные волосы и утренняя небритость довершали образ яростного мстителя, готовящегося в решающей схватке, или грабителя с большой дороги (но так о Главе Замка Мастеров думать не предстало). Артэмий Важич был предельно собран, насторожен и опасен. Пожалуй, таким великого чародея никто не видел с момента отделения Словонищ от Империи, да и, кто видел его таким во времена имперской службы, жили не долго. Его оппонент, напротив, являл собой образец умиротворения и лёгкого пресыщенного безразличия, читавшегося в расслабленной, но утончённо — изящной позе. И всё же было в этой фигуре что-то пугающее. Заграничного покроя, добротный плащ иссиня — чёрного цвета, укрывал мужчину с головы до пят, открывая на обозрение лишь подбитые серебром ботинки да край таких же чёрных брюк. Из-за глубокого капюшона совсем не было видно лица, и отчего-то казалось, что оно должно быть просто ужасающим. Но не мрачность одежд столь пугала (с появлением здесь западных магов чёрными балахонами стало никого не удивить) в странном чужаке: страх вызывала именно необъяснимая легкомысленность и небрежность в том, как он рассматривал захлестнувшее его заклятье. Мощный, переливающийся энергией полог, казалось, не вызывал в только что прибывшем человеке никаких эмоций.

Напряжение внутри полога почти скручивалось в смертоносные спирали, готовое материализоваться и осыпаться на грязную плитку. Тяжёлая огненная сила, клубившаяся вокруг Мастера, испускала уже становящиеся заметными струйки белоснежного пламени, ударявшиеся о края полога. Высокая худая фигура в чёрном не предпринимала ничего, хоть и внимательно следила за чародеем. Обогнувшая их полукругом толпа, чуя скопившееся напряжение, в слепом ужасе трепетала перед разворачивающейся мощью, но разбегаться не спешила. Соперники утопали в стянутой из пространства силе. Невербальная схватка между ними бы прервана самым что ни на есть варварским образом: человек в чёрном безалаберно перекатился с пятки на носок, словно трёхлетний ребёнок. Этот жест в сложившейся обстановке был настолько нелепым, что моментально, казалось, уничтожил всю торжественную сосредоточенность противостояния.

— Тот самый Медведь!?! — практически прорычал Артэмий Важич, удобнее перехватывая в руке артефакт — накопитель.

Искры вокруг его фигуры стали ярче и непроизвольно метнулись к сопернику, оставляя дымный след на стенках полога. Чужак поднял руку и задумчиво потеребил подбородок, от чего стал виден белоснежный манжет, небольшая светлая бородка и массивный перстень в виде грубо выполненной медвежьей головы.

— А i-Mi pensi, ke Ni rencontiv jam post ekskurso tra urbo, — с некой толикой разочарования вздохнул мужчина с блистательным альрийским акцентом.

Одним рывком он распахнул свой шикарный плащ, одновременно опуская заслонку на собственном фоне. Огромная волна сырой, несдерживаемой силы рванулась наружу, разрывая искусный полог, как мыльный

пузырь и расшвыривая в стороны беспечных зевак, буквально выжигая ближайшие артефакты и дешёвенькие светляки витрин. Едва удержавшийся на ногах Мастер стряхнул с руки обгоревшую поручь и с яростным боевым воплем швырнул универсальное заклятье захвата, но Медведь уже успел вежливо помахать ручкой и спиной войти в раскалённый поток проносящейся мимо телепортации. Артэмий Важич одним прыжком пересёк платформу и вскочил следом.

Люди тяжело поднимались на ноги, потирая разбитые локти и головы, обмениваясь полными злости, страха и удивления ругательствами, строя свои догадки и прогнозы. Определённо этот день оказался для них куда занимательнее. Толпа начала расходиться, возвращаясь в свою привычную серую размеренность.

Однако что-то необратимо изменилось, сломалось и стало ближе, как хвост приближающейся кометы.

Вид верхней одежды, куртка до середины бедра из тканого полотна обычно представлена во всех оттенках красного цвета, приталенного кроя, со стоячим воротником в четыре пальца, двойной линией застёжек и дополнительным запашным лацканом к левому плечу. Подобные куртки использовались в качестве униформы Мастеров — Боя во времена Лексарда I, ныне возвращаются в моду у гражданских лиц.

Название небольшого лесного поселения возле столицы для прохождения специализированной подготовки травников, алхимиков и историков.

Зёлки — общеупотребительное название среди не колдующего населения для лечебных трав.

Духовник (духовидец, тенегляд, нежитевед) — человек, изучающий инфернальный мир и практикующий непосредственную работу с его обитателями.

После официального запрета на некромантию любые намёки на смерть у этой специальности считались, по меньшей мере, неприличными, а по большей опасными.

Как не прискорбно, но, после разрешения на обучение женщин чародейским искусствам, специальность травников оказалась оккупирована представительницами прекрасного пола. И уже на протяжении 175 лет на этих факультетах мужской дух бывает в основном в качестве подопытных.

Болтунами в обыденном языке называют особые зачарованные камни, позволяющие даже людям, не обладающим чародейскими способностями, слышать друг друга на расстоянии. Они, как правило, небольшие и простые в обращении, но заклинание необходимо ежемесячно обновлять у Мастера — Артефактора за дополнительную плату.

Угробьцев до конца назвать нежитью нельзя, впрочем, и людьми, в полном понятии, они не являются. Это скорее этап перехода человека в зомби, без факта смерти. Ранее случаи интеллектуального отмирания были единичными и на них никто не обращал внимания, но, по мере развития новых технологий чародейства, этот побочный эффект стал распространённым явлением в крупных городах. Некоторые гуманисты даже борются за равенство их прав с людьми и уважительное отношение.

Маррами называют древних инфернальных существ, питающихся грешными душами. Вообще-то они пострашнее старушки с косой и мелкой нечисти типа бесов, но простой люд в этом не шибко разбирается.

«Клубочек» — уменьшительно — ласкательное название для заклинания поиска, используемое в чародейской среде.

Раскоряка — мелкая нечисть самого завалящего и непрезента бельного вида, питается падалью и составляет активную конкуренции воронью, хотя и младенцами, в случае чего, не побрезгует.

Поклонники Змея — деструктивная секта, более распространённая на западных землях. Считают себя любовниками Великого Змея (противника Триликого) на земле и всячески пытаются разрушать официально признанную религию.