Пешки
Шрифт:
Счастью девушек не было предела. Не то чтобы комната была особенно просторной (кровати стояли почти впритык, разделяемые лишь шаткими табуретами), и чистотой после трёх дней проживания группы неотягощённых излишним аккуратизмом здоровых парней не блистала. То тут, то там под ноги попадались позабытые огрызки и подгорелые корки, приманивая многолапых жителей своими подгнивающими боками. В хаотичном порядке разметались по кроватям и сумкам мятые листы отчётов и клубки разномастных шпаргалок, прихваченных на всякий случай. На нестроганых досках пола, стульях и даже простынях проступали следы профессиональных ботинок. Поднимающееся же от разбросанных по полу портянок и нательных рубах амбре при первом столкновении вышибало слезу. Даже
Согласно коварному плану травницы продолжение сказки должно было состояться после захода солнца, когда местные молодки сходились на хуторе знатной свахи и собирались веселиться и ворожить про суженных и всяких мелочах, вроде урожая, здоровья и войны. То, что три подсевшие к ним вполне приличные девицы зазывали на вечёрки в большей степени ладных столичных парней, не слишком смутило Валент, готовую вкусить все радости продлившихся каникул. Объявив, что у чародеев сегодня ночная смена, а значит, разврату не будет, Алеандр радостно предложила устроить генеральную репетицию Средницы со всей положенной атрибутикой. Оторопевшие от такого поворота событий сельские кокетки не стазу, но согласились на ночной девичник в венках и нижних рубахах, в тайне надеясь, что местные молодцы, прислушивающиеся к беседе заезжих чародеев, не упустят шанс подглядеть за полуголыми девками.
— Эл, а может не надо? — жалобно, с нотками безнадёжности в голосе попросила Яританна, подравнивая чьим-то ритуальным кинжалом подпорченный маникюр.
Известие о грядущей вечерине, торжественно объявленное слегка оклемавшемуся духовнику по пробуждению, бурного восторга у Яританны не вызвало. Девушка, узнав о появившемся ночлеге, уже представляла тёплую ванну за счёт принимающей стороны, второй ужин и долгий сон до завтрака, и совершенно не желала вылезать куда-то на ночь глядя из безопасного убежища. По сути, она вообще не являлась поклонницей сомнительных авантюр, грозящих ухудшениями условий содержания или компрометирующих её практически безупречную репутацию.
— Это просто неприлично, — тяжело вздохнула девушка, понимая, что увещевать к хорошему вкусу и чувству собственного достоинства не имеет смысла.
— Неприлично было, сдав автоматом нежитеводство, в ночь перед экзаменом шляться по коридорам в простыне и жалобно выть под дверями одногруппников, — поспешила напомнить травница, ссыпая в окно шелуху и остатки подсолнечника. — И ничего, я ведь с тобой пошла! А ты разок со мной на посиделки выбраться не можешь!
— Нам уже не шестнадцать и ходить мы будем не по знакомому корпусу.
— Ты что всё ещё тех маньяков боишься?
Яританна недовольно потупилась и отбросила на кровать ставший без надобности кинжал: признаваться в наличии у себя каких-либо фобий она страшно не любила, памятуя тяжёлые годы ученичества, когда арахнофобам обязательно повсюду подбрасывали пауков, а страдающих клаустрофобией засовывали в чулан для швабр. Чувствительная и пугливая, Чаронит тогда быстро научилась избегать каких-либо разговоров по душам, да и сбегать тоже.
— Пойми, Эл, — духовник принялась осторожно распутывать сбившиеся пряди, — тут дело в простом здравом смысле. Давай хотя бы разберём утреннюю ситуацию. Мы нарвались на малую группу психически неуравновешенных личностей, обладающих чародейскими способностями и имеющими доступ к чёрным книгам. Заметь, я даже не утверждаю, что они являлись членами новой секты или последователями идеи возвращения чёрных богов. Таким личностям для персонального или коллективного сумасшествия вполне достаточно самого факта скорого приближения кометы, без всякой идеологической подоплёки. Даже если мне удалось неплохо контузить того медведя, то далеко не факт, что он с друзьями по шизофрении не захочет разобраться
— Ну, это если они работали на результат, как при эксперименте или жертвоприношении, а если на процесс, — не удержалась Эл, обладающая достаточно крепкими нервами, чтобы дистанцироваться от печальных событий.
— А кто поручится, что эти народные умельцы были единственными?! — взволнованно подскочила Яританна. — Ты обратила внимание на уровень заклятья? Да, если бы не везение мы бы уже давно на удобрения пошли!! Это чернокнижие, а не деревенские самородки. Эл, это серьёзно. Их может быть несколько групп, у них могли остаться слепки аур…
Травница фыркнула и силком усадила мечущуюся по комнате подругу на ближайшую постель:
— Так, не дребезжи! Подумай головой, я же случайно на них с того пригорка скатилась, за мной никто изначально не охотился. Ты вообще мимо шла. Кому мы сдались?
— Но… — заёрзала под испытующим взглядом девушка, ощущая, как под пятой точкой-что — то подозрительно потрескивает.
— Тебе жалко, да? Жалко поддержать меня в исполнении мечты всей жизни?
Валент обладала тем типом наружности, делающим человека в любой ситуации похожим на ранимого, беззащитного подростка. Большие щенячьи глаза из-под густой чёлки светились надеждой и мольбой. Последней каплей стала подрагивающая нижняя губа.
— У меня очень, очень нехорошие предчувствия, — пробормотала Яританна, смиряясь с неизбежностью вечерних гуляний.
Абсолютно счастливая травница со смехом принялась прыгать по комнате, рассказывая, как здорово будет бродить ночью в одних рубахах по лугу, собирать лунную росу, петь забавные песни, пускать по реке венки, гадать на горячем воске и уплетать сахарную клюкву. Яританна тихо морщилась, понимая, что придётся с полчаса идти по бездорожью в полуголом виде, копаться в грязи, слушать нестройные подвывания безголосых девок, искать по местности хоть какую-нибудь канаву вместо реки и давиться местными деликатесами неизвестного происхождения. Пока Алеандр маялась вопросом необходимости косы или распущенных волос, а после просто маялась в попытке разбивания колтунов, духовник методично осмотрела на вопрос приличности собственную ночную рубашку и принялась копаться в разбросанных на полу вещах. По её подсчётам праздник фольклорного наследия точно не продлится после полуночи, а значит и экспроприация чужой одежды не обнаружится. Как бы ни брезговала девушка, а светить кружевами перед случайными прохожими не хотелось. Она изначально не особенно разделяла идею сразу идти в ночном белье, но волочь с собой несколько комплектов, а потом ещё и переодеваться совершенно не хотелось.
— Всё! Идём, пока всё не пропустили! — радовалась, как ребёнок Эл, поправляя на плечах безразмерную майку старшего брата. — Где венки?
Как и следовало ожидать, сплетённые деятельной Валент роскошные лохматые венки из трав, цветов и молодых листьев обнаружились не сразу. Танке долго удавалось прикрывать краем покрывала то, что осталось от ювелирной работы травницы после вмешательства высших сил и духовницкого зада. Найденное оказалось в плачевном состоянии: основа погнулась, привядшие цветы расплющились местами до состояния кашицы, несколько клоков травы и вовсе выпали, а листья ощетинились банным веником.
— Что это? — хмуро и как-то совсем угрожающе уточнила Алеандр, тыкая наиболее раздавленным венком в подругу.
— Венок! Я бы сказала, даже венкозавр!
После небольшой склоки, обошедшейся, что парадоксально, без членовредительства, ломания мебели и использования простейших заклятий, надежда Замка Мастеров в лице двух простоволосых подмастерьев в венках и рубашках неровным строем выдвинулась навстречу опыту общения с фольклорным наследием Станишек. Впрочем, «выдвинулись» — громко сказано: перебегая от тени к тени, замирая от каждого шороха, выбирая босыми ногами наименее подозрительные участки, они, вздрагивая и шипя, добрались до поселковых ворот.