Песнь мечей
Шрифт:
– Мы так не договаривались. Я должен лишь указать вход в хранилище…
– Разумеется, – согласился монах; в глазах его всплыла тень глубоко запрятанного торжества. – Как только мы убедимся, что вы сделали свое дело, мы вас отпустим.
– Где она?
– В одном из наших приходов, под присмотром служки. Не волнуйтесь, с ней все в порядке.
Дмитрий помедлил.
– Я поеду на своей машине.
– Ее поведет наш человек. Дайте ключи.
Дмитрий еще немного помедлил, достал ключи, передал кожаному парню.
Тот взял ключи, сел в кабину «Субару».
– Я и в самом
Монах нахмурился.
Дмитрий торопливо добавил:
– Помню лишь то место, откуда нас переправили в Обитель.
– Возможно, этого будет достаточно.
Перед глазами Дмитрия встало бледное измученное лицо Кати. Он послал ей мысленный поцелуй, прошептал про себя: жди, родная, я освобожу тебя!
Евхаристий, разглядывающий лицо путешественника, расплылся в понимающей улыбке.
– Хорошо иметь дело с умным человеком. Дурак на вашем месте давно психанул бы, наделал глупостей… и потерял бы надежду. Вы слеплены из другого теста.
– Да, – согласился Дмитрий. – Нет смысла упражняться в словесной эквилибристике, но хочу, чтобы ты помнил, правнук Чернаги: я всегда готов ответить адекватно!
Евхаристий пожевал губами, не спуская взгляда с лица Храброва, пытаясь проникнуть в его душу. В глазах монаха торжество сменилось сомнением, но лишь на одно мгновение. Он улыбнулся, отступил в сторону.
– Садитесь. Надеюсь, обыскивать вас не придется?
– Я безоружен.
– А мне почему-то кажется, что вы кое-что припрятали. – Монах поманил кого-то пальцем.
Из микроавтобуса вылез второй молодчик в кожаной куртке.
– Обыщи его.
Парень умело провел руками под мышками Дмитрия, по бедрам, по телу, нащупал нож на спине, ловко выдернул его, подал командиру.
Евхаристий ласково улыбнулся:
– Вот теперь другое дело. Славный ножичек. Дамасская сталь, заточка «курье». Такие не у каждого охотника водятся. Садитесь, Дмитрий Олегович.
В салоне микроавтобуса сидели двое мужчин: седобородый монах в возрасте и еще один кожаный амбал с короткой стрижкой. Дмитрия усадили на переднее сиденье, позади водителя.
– Поехали, – кивнул Евхаристий, устраиваясь рядом с водителем, оглянулся на Храброва. – Адрес?
– Точного адреса я не знаю, нас везли. Это где-то в районе Савеловского вокзала.
– На Бутырку, – бросил водителю Евхаристий.
Мини-вэн резво повернул к центру города, не обращая внимания на светофоры. За ним пристроилась синяя «Субару» Храброва, а следом за ней – еще один точно такой же микроавтобус с тонированными стеклами. Дмитрий понял, что их сопровождает группа прикрытия, монахи использовали спецназовские приемы, это говорило о серьезности их связей и намерений, и настроение путешественника испортилось окончательно. Едва ли он сможет потом оправдаться перед Хранителем мечей, показавшим ему с Олегом Северцевым залы Обители. В его глазах поступок Дмитрия так и останется предательством. Однако в сложившейся ситуации Дмитрий ничего не мог сделать. Даже если он попытается освободиться и справится с пассажирами микроавтобуса, что проблематично, группа в машине сопровождения не даст ему уйти. Да и судьба Кати повиснет на волоске. Других
Пока ехали, молчали. Проехали Савеловский вокзал.
Микроавтобус притормозил.
– Куда дальше? – оглянулся Евхаристий.
Дмитрий встретил недобрый взгляд его прозрачно-серых, почти белых глаз, поежился. Протоиерей странной «церкви ВВП» был неординарным человеком, в нем чувствовались сила и жестокая решимость довести дело до конца любой ценой. Даже ценой собственного здоровья, а то и жизни. Что уж говорить о других людях, чьи жизни для него ничего не стоили. И Дмитрий вдруг осознал, что Катю не отпустят! Да и его тоже. Эти люди, вернее – нелюди, не рискнут оставлять свидетелей.
– Сейчас направо, – бросил Дмитрий, вспоминая дорогу.
Свернули на Новодмитровскую улицу.
Через два дома показался знакомый двухэтажный особняк за узорчатой металлической оградой.
– Здесь.
– Символично, – хмыкнул Евхаристий. – Прямо напротив тюрьмы. Ничего не путаете, Дмитрий Олегович?
– Нет, вход здесь.
– Останови, – кивнул водителю монах.
Микроавтобус затормозил у решетчатых ворот. Остановились и сопровождавшие его автомобили.
Евхаристий приладил к уху серьгу рации, проговорил вполголоса:
– Включайте аппаратуру.
Минута прошла в молчании. Затем Евхаристий получил рапорт от своих людей и проговорил:
– Понял. Выходим.
Захлопали дверцы автомашин. На тротуар вылезли шесть парней мощного сложения, специфического – бандитско-спецназовского – вида: четверо в кожаных куртках, бритоголовые, похожие друг на друга как автоматные патроны, с оттопыривающимися полами курток, и двое молодых монахов в черном, с усами и бородками. На груди у каждого висел мечеобразный крест, в руках же они держали суковатые палки. В левой руке Евхаристия тоже объявился посох, и Дмитрий вспомнил бой с монахами во дворе дома Дерюгиных. Посох у служителя Святой церкви Второго Пришествия был не простым – магическим, представляя собой грозное и опасное оружие.
– Выходи! – грубо толкнули Дмитрия в спину.
Он сдержался, вылез, так и не решив, что делать: затеять ли свару, чтобы привлечь внимание пешеходов, а через них – милиции, или подождать развития событий. В конце концов он пошел на поводу у своих колебаний, о чем впоследствии пожалел.
– Шевелись! – снова толкнули его в спину.
Не глядя, Дмитрий нанес удар кулаком назад, и толкнувший его кожаный молодчик, охнув, упал с разбитым в кровь носом. Остальные бритоголовые схватились за оружие, но оглянувшийся Евхаристий остановил их жестом. Сузил еще более побелевшие глаза, раздул ноздри:
– Советую не делать резких телодвижений, господин Храбров. Иначе мы потеряем проводника в вашем лице.
– Ну, это вряд ли, – усмехнулся Дмитрий. – Еще раз ваши холуи позволят себе хамские выходки, я начну ломать им кости. Это первое! Второе: без Кати я не сделаю больше ни шагу! А без меня вам все равно вход в хранилище заказан.
– Вашей девки тут нет.
– Я подожду, пока ее привезут.
Глаза Евхаристия сверкнули, но он сдержался.
– Вы понимаете, чем рискуете?
– А вы?