Песни

Алешковский Юз

Много или мало, но душа устала от разводов нудных по утрам, от большой работы до седьмого пота, от тяжелых дум по вечерам. Мы песню заводили, но глаза

грустили, и украдкой плакала струна. Так выпьем за сидевших, все перетерпевших эту чарку горькую до дна. Проходили годы. Да здравствует свобода! Птицей на все стороны лети! Сам оперативник, нежности противник, мне желал счастливого пути. Снова надо мною небо голубое, снова вольным солнцем озарен, и смотрю сквозь слезы на белую березу, и в поля российские влюблен. Прощай, жилая зона, этапные вагоны, бригадиры и прозрачный суп! От тоски по женщине будет сумасшедшим поцелуй моих голодных губ. Так выпьем за свободу, за теплую погоду, за костер, за птюху — во-вторых, за повара блатного, за мужика простого и за наших верных часовых. Выпьем за лепилу и за нарядилу,за начальничка и за кандей,за минуту счастья, данную в спецчасти,и за всех мечтающих о ней. Наливай по новой мне вина хмельного, я

отвечу тем, кто упрекнет: — С наше посидите, с наше погрустите, с наше потерпите хоть бы год.

¹⁹⁵³

ПЕСНЯ МОЛОТОВА 

^{(совместно с Г. Плисецким)}

Антипартийный был я человек, я презирал ревизиониста Тито, а Тито оказался лучше всех, с ним на лосей охотился Никита. Сильны мы были, как не знаю кто, ходил я в габардиновом костюме, а Сталин — в коверкотовом пальто, которое достал напротив, в ГУМе. Потом он личным культом занемог и власть забрал в мозолистые руки. За что ж тяну в Монголии я срок? Возьми меня, Никита, на поруки! Не выйдет утром траурных газет, подписчики по мне не зарыдают. Прости-прощай, Центральный Комитет, и гимна надо мною не сыграют. Никто не вспомнит свергнутых богов, Гагарина встречает вся столица. Ах, Лазарь Моисеич, Маленков, к примкнувшему зайдем опохмелиться!

^1961—1962