Песня полной луны

2014 год.

Ему вновь снились темные улицы, погоня, тяжелое дыхание и женские крики. Испарина выступила на лбу, пока он метался по кровати, сбивая простыни, но никак не мог проснуться. Эти кошмары затягивали, как в гребаную трясину.

Узкий городской переулок даже во сне вонял невывезенным мусором и застарелой мочой. Несколько безликих, в дерьмище пьяных фигур гнали переулками девушку, пока наконец не загнали в тупик.

Она

яростно отбивалась. Он видел их её глазами, чувствовал чужую кожу под ногтями, когда она полоснула одного из насильников по лицу, но ничего не мог сделать.

— Твою же мать! Эта сука мне рожу расцарапала!

Они были тинейджерами, в хлам упившимися и жаждущими трахаться, даже если примеченная ими девчонка вовсе того не хотела.

Кто-то вывернул ей руки.

— Превратись… — в отчаянии шептал он пересохшими губами, зная, что девушка не слышит его. — Превратись, превратись, превратись…

Девушка всё же попыталась обернуться, но луну, как назло, скрывали облака. Зверь бился внутри неё, рвался наружу; татуировки на теле горели. Зрачок вытянулся и сузился, а ногти заострились. Запах крови, стекающей по расцарапанной щеке, будоражил ноздри.

«Великий Дух, почему луна не выходит?»

Её вжали лицом в стену, задрали юбку. Щелкнула пряжка ремня.

Шершавая кирпичная поверхность царапала кожу. Слёзы смешивались с кровью. С каждым толчком внутри её покидали силы — когти втянулись, а зверь, отчаянно скуля, забился в самый тёмный уголок её души.

Девушка зажмурилась, цепляясь пальцами за стену; кусала губы, чтобы не застонать от боли. Духи предков помогут ей пережить этот ужас. Духи предков не оставят её.

По внутренней стороне бедра потекла тонкая струйка крови.

— Черт, чувак, она была целкой, что ли?

— Да кто из этих шлюх из навахо, или как их там вообще, девственница? Живут здесь, продают свою хрень плетеную… — второй застегнул штаны, сплюнул на землю. — И трахаются со всеми подряд, за бабло к тому же…

Их голоса постепенно уплывали во тьму.

…Этот сон каждое полнолуние снился ему с тех пор, как сестра пропала, и полиция так и не смогла помочь в её поисках. Уставившись в потолок, он тяжело дышал; пот остывал на коже. Ему никогда не удавалось досмотреть этот жуткий сон до конца, как и увидеть лица жертвы и её мучителей, однако он всё равно был уверен — той жертвой была его сестра.

Сестру

он видел не так уж часто — лишь когда приезжал с матерью в гости в резервацию на границе Аризоны, Юты и Нью-Мексико. Сестра была старше него на пару лет и ездила продавать «ловцы снов» и индейские сувениры на этнические фестивали в Солт-Лейк-Сити, и была совершенно обычной, но снилась ему так, будто внутри неё сидел зверь.

Что случилось с ней в ту, последнюю поездку? И кто же на самом деле был зверем — она или её насильники?

Спустившись на кухню, он сунул стакан под струю воды. Луна смотрела в окно бесстрастная, сияюще-белая и холодная.

— Какого хрена ты не явилась ей? — тихо, но зло произнес он. — Какого хрена ты сейчас хочешь от меня?

Ему ведь всего шестнадцать.

Он ничего не мог сделать.

2016 год.

Ещё когда парни приметили ту девчонку из навахо, Оуэн почувствовал, что грядет что-то очень хуевое. Он хорошо знал своих школьных друзей — когда они нажирались, их тянуло на приключения. Иногда эти приключения заканчивались паршиво, и родителям приходилось вытаскивать их из полиции. Волшебным образом в их личных делах никакой информации о приводах никогда не появлялось.

Но швырнуть пару камней в витрину магазина, владелец которого отказался продать тебе пиво и был прав, и вынудить девчонку заняться сексом с тремя бухими придурками — не одно и то же.

Оуэн в этот вечер почти не пил — только один стакан виски. Дилан вытащил из отцовского бара две бутылки японского вискаря, и к полуночи они все были пьяны и направились в бар. Ну, почти все. Кроме Оуэна. Он вообще собирался вернуться домой, но задержался — кто-то же должен был за этими козлами приглядеть.

Приглядел, блять.

Он до сих пор злился на себя за то, что не остановил их.

Он до сих пор вспоминал скорчившуюся на грязном асфальте фигурку в разодранном платье. Помнил, как до Дилана первым дошло, что она мертва; как они волокли её в машину, посекундно оглядываясь, и бухло моментально выветрилось из дурных мозгов.

Труп девчонки, наверное, до сих пор не нашли. А если и обнаружили, то вряд ли уже смогли бы хоть как-то опознать её.

При жизни она была хорошенькой. Невысокая, смуглая, с темными длинными волосами; хрупкие лодыжки охватывали кожаные браслеты, разрисованные индейскими узорами.

Оуэн точно знал, что на неё стоял и у Дилана, и у Гаррета, и у Майлза; у них вообще был весьма схожий вкус на девчонок, а четыре года назад, съездив погостить в родной для Майлза Бангор, все трое хвалились, что пересеклись там с какой-то местной провинциальной студенткой и устроили охрененную оргию. Её звали, кажется, Сэнди или Сидни… впрочем, насрать. Оуэна с ними тогда не было, и он довольствовался лишь рассказами, какие у неё были большие, офигенные сиськи. И как хорошо она отсасывала.