Песня Сфинкса

Кликин Михаил Геннадьевич

– Ладно, - согласился европеец.
– Но учти, если это какое-то надувательство, я тебя разыщу, где бы ты не спрятался.

– Я не обманываю, - араб был невозмутим.
– Зачем мне обманывать? Мне нужны деньги.

– Хорошо, - европеец повернул ключ зажигания, взялся за руль. Прокричал:

– Жди!
– и плавно выжал сцепление.

Он увидел черный камень почти сразу - темная точка замаячила впереди, как только автомобиль, натужно ревя перегревшимся двигателем, вскарабкался на очередное песчаное

возвышение.

– Гляди-ка, не соврал, - пробормотал европеец.
– Посмотрим, что будет дальше.

Обломок скалы формой походил на клык. Черный острый клык высотой в два человеческих роста. Он торчал из песка, чуть наклонясь к юго-западу, в сторону садящегося солнца, и длинная тень тянулась к вершине соседнего бархана, словно указывая на что-то.

Европеец вылез из автомобиля, хлопнул дверцей. Посмотрел в сторону садящегося солнца, туда, где шевелился воздух горячим дыханием пустыни, где рождались и таяли призрачные миры. Было тихо.

– Приветствую тебя, Сфинкс, - европеец хмыкнул.
– Спой мне свою песню.

Он помолчал немного, криво усмехаясь, потом повторил те же слова на родном языке, по-английски. Конечно же, он не ждал ответа.

Оглянувшись на следы шин, скользнув взглядом по пропаханной колее, европеец попытался высмотреть фигурку проводника-араба. Ничего не углядел далеко, да и песчаные холмы закрывают обзор...

На пустыню стремительно опускалась ночь. Солнце провалилось за горизонт, выпустив на прощание алое щупальце. Растаяли последние миражи. Гасло, чернело небо. На востоке и прямо над головой проступали, просачивались сквозь плотную тьму необычайно яркие капли звезд.

Европеец чувствовал себя обманутым. Шепча ругательства, он забрался в автомобиль. Для очистки совести посидел еще с полчаса, прикрыв глаза, дожидаясь окончательного наступления ночи. Включил фары - конусы света, пронзив ночь, уткнулись в черный монолит скалы. Он подождал еще чуть-чуть, бездумно разглядывая торчащий из песка клык, выхваченный светом фар. Зевнул, зажмурившись. Потянулся к ключу зажигания, повернул - стартер взвизгнул, заскрежетал. В такт ему моргнули фары. Двигатель чихнул, натужно закашлялся, потом фыркнул и умер.

– Черт!
– европеец раздраженно ударил ладонями по рулю. Еще несколько раз крутанул ключ. Автомобиль никак не реагировал.

Свет в салоне померк. Погасли фары. Ночь просочилась и в автомобиль.

Европеец оставил тщетные попытки оживить машину. Он тяжело вздохнул, похлопал по карманам, ища зажигалку, и, распахнув гнилую дверцу, выбрался наружу...

Когда он открыл капот и потянулся к клеммам аккумулятора, он вдруг услышал то, о чем говорил араб.

Тихая песня зазвучала в голове.

Она была внутри, не вовне. Ее слышали не уши. Мозг.

Незнакомые звуки складывались в мелодию.

Песня Сфинкса...

Европеец замер в неудобной позе,

затаив дыхание, боясь переступить с ноги на ногу, и напряжено вслушиваясь в негромкую, странную, ни на что не похожую, притягивающую музыку.

Постепенно пришло понимание.

Сфинкс своей песней спрашивал о чем-то. И спрашивал именно его...

Таймер сработал, включив управляющий комплекс корабля.

Мириады крохотных элементов напитались электричеством и светом.

Мозг ожил.

Изношенная энергетическая установка давала лишь один процент номинальной мощности. Навигационные системы не работали, двигатели отказали несколько тысячелетий тому назад, системы жизнеобеспечения отключились давным-давно - они были не нужны, весь экипаж мгновенно погиб при столкновении с планетой.

Мозг и оружие - единственное, что оставалось у плененного боевого корабля...

Мозг подключился к внешним сенсорам - немногим, что еще работали. И сразу же почувствовал чужое присутствие. Анализ полученной информации показал, что неподалеку находится существо с интеллектом, достаточным для того, чтобы представлять опасность. Корабль не смог определить, враг или союзник находится рядом. И мозг послал первый запрос.

В ответ пришло удивление и недоумение. Существо явно не понимало, что от него требуют...

Уже много раз корабль сталкивался с подобной формой жизни. Он не видел этих разумных созданий, но чувствовал их энергии и этого было достаточно, чтобы со временем научится воспринимать их эмоции и тени мыслей...

Корабль повторил свой запрос, требуя ответа по стандартной процедуре опознания.

Друг или враг?

Свой или чужой?

Жизнь или смерть?

Он усилил модуляцию. И, ожидая ответа, направил поток энергии в оружейные аккумуляторы.

В песне что-то изменилось. Теперь она звучала резче, отрывистей, громче. В ней явственно слышалась угроза. И звучал в голове все тот же вопрос...

Сфинкс - полуженщина, полульвица - задавала загадку, - вспомнил европеец, - а тех, кто не ответил, убивала и пожирала.

Убивала!

Смерть - вот что слышалось в песне сфинкса!

– Стой!
– крикнул европеец.
– Это же сказки! Это миф, я знаю! Греческий миф!

Он лихорадочно пытался вспомнить ту загадку, о которой где-то читал.

"Кто утром ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех?"

Человек!

– Человек!
– крикнул он в полный голос, но уже не слыша себя - песнь Сфинкса бурлила в замкнутом пространстве черепной коробки. Пульсирующая голова готова была расколоться, взорваться, разлететься кровавым месивом.

Он, словно обезумев, выхватил пистолет. Восемь коротких вспышек ожгли ночную тьму. Сухое тявканье выстрелов увязло в песках.

– Человек! Человек! Я знаю! Ответ - человек!