Пестрые истории
Шрифт:
Эта странная записка поставила в тупик и сторонников Хаузера и его противников. Если ее написал покушавшийся, то возможно он рассчитывал на то, что, пока Хаузер отвлечется на нее, он сможет вернее направить свой удар. Если же это была подделка самого Хаузера, то просто непонятно, что за этим стоит… И зачем написал ее зеркально? Кого он хотел запутать ее туманным содержанием?
Барон Тухер, воспитатель Хаузера, на допросе показал, что он никогда не видел такого кошелька среди вещей воспитанника, да и не замечал, чтобы он тренировался в зеркальном письме. Он не может также утверждать, что мальчик был левшой, потому что он с самого начала ни одной рукой не мог как следует управлять,
Записку приложили к другим бумагам дела.
Но сделаем шажок дальше. По сообщению врача, производившего вскрытие, рана была глубиной четыре дюйма (десять сантиметров), нож задел сердце, диафрагму, печень и желудок, можно сказать, она была четырежды смертельной. Два других врача тоже высказали свое мнение. Один из них заявил, что рана могла быть с равной вероятностью нанесена рукой другого, как и рукой самого молодого человека; а по мнению второго врача, удар определенно нанесен опытной рукой другого человека.
Затем состоялись похороны, собравшие тысячные толпы. Глава нюрнбергского магистрата Биндер опубликовал следующее траурное сообщение:
«Каспара Хаузера, моего дорогого подопечного, нет более. Там, в вышине, где цветет весна вечности, Господь справедливый воздаст ему за убитые радости его юной жизни. Мир праху его!»
Полицейское расследование не дало результатов, да их и не могло быть. Следственная комиссия только на другой день выехала на место преступления, к тому времени ливший всю ночь проливной дождь смыл все следы. Полицейский доклад был внимательно прочитан баварским королем Людвигом, который оставил на полях следующее замечание:
«Первые следственные действия совершены слишком поздно. Следственной комиссии надлежало в первые же минуты выехать на место преступления и произвести его осмотр. Даже следовало немедленно обратиться в суд за разрешением закрыть парк и поставить караул. 1834 года, январь 26».
Судебный следователь повел дело с куда большей основательностью. Он допросил целую армию свидетелей, и каждый из них сообщал такие подробности, которые любым образом можно было привести во взаимосвязь с покушением. Так, например, он допросил Гикеля, старшего лейтенанта жандармерии, который сопровождал Каспара Хаузера в поездке в Венгрию, относительно поведения самого юноши. Вот эта часть допроса:
«Судебный следователь: Прошу вас высказаться по поводу того, можете ли вы, учитывая вашу довольно тесную связь с Хаузером, сообщить такие моменты, которые могли повлиять на ход настоящего расследования?
Свидетель:Вследствие моего интереса к делу Хаузера Каспара, я как лицо частное желал бы раскрыть все то, что могло бы пролить свет на его загадочную личность. Эти мои разыскания я продолжал вплоть до сего времени.
Судебный следователь:Вне сомнения, вам известно, что в прессе тоже обсуждались вопросы по поводу того, чья же рука совершила покушение на Хаузера? Возможно вы, при вашем с ним тесном знакомстве, могли бы осветить некоторые подробности характера Хаузера, могущие обосновать такой взгляд.
Свидетель:Всем, кто его знал, известно, что Каспар Хаузер был чрезвычайно избалованным своими опекунами ребенком. У него были недостатки, свойственные таким людям: он по-детски привирал, а если делал что-ни-будь не то, старался присочинить что-нибудь в свое оправдание. Он был эдакий тщеславный выскочка, все искал общества знатных кругов».
Я буквально привожу витиеватые выражения судебного
Самым важным оставался вопрос, видел ли кто покушавшегося и какой он был внешности. Самого Каспара Хаузера на смертном одре допрашивали трижды.
Он обрисовал преступника как человека высокого роста лет 50–55, лицо румяное, волосы каштановые, усы и бакенбарды черные. Одет был в темный плащ с воротником, на голове круглая черная шляпа.
Некоторые свидетели не видели в период совершения преступления никаких незнакомцев, но были и такие, кто видел.
Ляйх, рабочий склада, с расстояния 30 шагов наблюдал двух мужчин, направлявшихся к городскому парку. В одном из них он признал Каспара Хаузера.
«Видать, хорошо им, если в такую слякоть отправляются на прогулку», — еще подумал он про себя и именно поэтому с любопытством посмотрел им вслед. Он видел, как незнакомец пропустил Хаузера вперед и они вошли в парк. Незнакомец был почти шести футов (1,80 метра) росту, на вид лет сорока. На голове у него была хорошая черная круглая шляпа, одет он был в плащ с широким воротником, воротник он высоко поднял и спрятал в нем лицо. Свидетель заметил, что еще с утра он видел на рынке такого незнакомца, и только потом до него дошло, что это тот же самый, которого он увидел и после полудня. Свидетель дал свои показания под присягой.
Слесарь Хельцель около 1:23-3:43 пополудни окрест городского парка встречал высокого незнакомца, на нем был длинный синий плащ. Лица его он не видел, потому что оно было скрыто воротником.
Пауш, помощник лесника, около 3 часов пополудни видел одного незнакомца, повернувшего на дорогу, ведущую в городской парк. Это был мужчина высокого роста, лет сорока, а поскольку он поспешно закрыл лицо, свидетель постарался его повнимательнее разглядеть. На нем было длинное темносинее пальто с воротником, а на голове круглая черная шляпа. Насколько можно было судить, лицо у него было смуглое, усы тоже темные или черные. По мнению свидетеля, покушения тогда еще не случилось, потому что улицы были безлюдны, никакого следа взволнованной суеты.
Доннеру, директору садового хозяйства, в парке повстречался один незнакомец, но как только он взглянул на него, тот отвернулся и пошел обратно. На нем были темно-синее пальто и круглая черная шляпа.
Этого самого чужака в темно-синем пальто и круглой черной шляпе, с темными усами и бакенбардами в тот же день с утра видели полицейский Эрб и учитель Зайц. Все свидетели в один голос добавляли, что ни до, ни после они этого незнакомца не встречали.
Сторонники Хаузера победно указывали на незнакомца в синем пальто — вот кто убийца, юноша говорил правду. Их противники отмахивались — а что это доказывает? Что какой-то незнакомец побывал в городе Ансбахе? Город не огорожен стеной — кто хочет, тот и ходит. Возражение: да, это так, но Ансбах маленький провинциальный город, все друг друга знают, и какой-то незнакомец, который расхаживает по городу, опять исчезает, при том, что никто не знает, зачем он здесь, обязательно должен был привлечь внимание.
Конечно, фактами можно манипулировать по желанию, и уж если сто лет назад не прояснилась картина случившегося, то теперь на это нет никакой надежды.
Читателя может интересовать, как оплакивал лорд Стенхоуп своего опекаемого сына?
Хотя в момент смерти своего протеже лорд находился в Германии, он не поспешил в Ансбах, чтобы посетить могилу покойного. Вместо этого он поехал в Нюрнберг и стал искать свидетелей. Свидетелей? Для того чтобы еще раз подтвердить факты, говорящие в пользу опекаемого? Нет.