Пестрые истории
Шрифт:
Было там еще два мешочка, когда их вскрыли, из них посыпались сплошь драгоценные камни. Их стоимость — 3 миллиона.
А сейчас последует та часть наследства, которая позволяет отнести дело Тьери к разряду таинственных. Опись сухо сообщает: «Три новых корабля, груженые ценным товаром. Они прибыли после смерти Жана Тьери. Оценочная стоимость 40 589 000 ливров».
Тут нам следует кое о чем условиться. Если после смерти старого набоба еще три корабля пристают в Венеции, их груз учитывается с точностью до тысячи. Стало быть, он не только ходил за бедными, но и продолжал вести дело до самой смерти.
Что
Все признаки указывают на то, что корабли Жана Тьери пиратствовали на морях. Конечно, пираты — это одно, а морские грабители — другое. Эти последние были обычными морскими бандитами, они грабили все попадающиеся им на пути корабли, а пассажиров убивали. А пираты охотились только за кораблями враждебных государств с официального дозволения собственного правительства. Деньги на это столько раз давали господа высокого ранга, получая от этого промысла соответствующую часть добычи, как честный банковский процент на вложенный капитал.
Старый патриарх в силу своего возраста уже не мог вести обычную морскую торговлю, значит, можно только предполагать, что своими деньгами он ухаживал не за бедняками Венеции, а за венецианскими пиратами. Они же по окончании очередного похода хотели по-честному рассчитаться добычей, не ведая, что их доверитель за это время отплыл в воды небесные.
Можно только догадываться, что это был за корабельный груз, стоимость которого опись оценила в тридцать шесть раз дороже, чем сундук золотых слитков!
Это о таинственных сокровищах таинственного хозяина.
Теперь возьмемся за тайну наследства.
Слухи о сказочном наследстве побежали по всей Франции. Вернее сказать, не побежали, а пошли, тяжело и медленно ступая, потому что прошло десять лет, пока о богатом наследстве не прослышало семейство Тьери. Скупо описанное в завещании, оно за прошедший с тех пор век приумножилось до нескольких сот человек. И все они размахивали таким количеством свидетельств о рождении, крещении и смерти и прочих актов, что ветер, поднятый ими, мог бы надуть паруса какого-нибудь пиратского корабля.
В дело вмешалось и французское правительство, потому что речь шла о наследстве гражданина Франции, умершего за рубежом. Оно организовало выездную комиссию суда, дабы выяснить правомерность претензий на наследство. Выяснение, конечно, затянулось на десятилетия, потому что Тьери размножались как мыши. В 1790 году французская официальная «Moniteur» писала уже о двух тысячах претендующих! Только следовало бы сравнить их с крысами, потому что масса претендентов так обкусала все это юридическое дело, что его с полным правом можно было бы назвать «королевским крысиным делом от юриспруденции». Его то вытаскивали на свет, то отправляли «отдохнуть», однако покой не принес делу ничего хорошего, потому что разразилась революция, и у властей оказалось много других забот, кроме как ковыряться в крысином гнезде семейства Тьери.
Потом была Директория, потом по Европе прогрохотали наполеоновские войны, наконец, уже во время реставрации, наследники могли вздохнуть с надеждой. «В единении сила», — подумали они и, объединившись, сообща кинулись в атаку, но уже против австрийского императора, ставшего сувереном Венеции. Чтобы упростить дело, они уже требовали всего 800 000 талеров, сумму, которая с учетом процентов на проценты
Французское правительство поддержало претендентов, так что и австрийское правительство было вынуждено приналечь на это дело. Приналегло и раздавило. После множества изучений, следственных действий и прочих бюрократических проволочек оно наконец заявило, что, к его искреннему сожалению, в Венеции не обнаружено следов не только 800 000 талеров, но и самого банка, которому в свое время ссужал деньги Жан Тьери. Что касается остальной части состояния, то не обнаружено не только ни крупицы золота, ни единой ножки от стула, но и домов тоже, о кораблях же не известно даже по слухам.
Наследникам не оставалось ничего иного, как ломать голову, куда подевались сокровища «Тысячи и одной ночи». Может, им стало бы легче от того, что деньги отнял Бонапарт, оккупировавший Венецию, а остальное растащили его солдаты либо разобрали соседи «на хранение», а у тех украли лихие люди.
Такова история сокровищ Тьери.
Таинственный человек таинственным образом собирал их, и они таинственно сгинули в никуда.
Тайные сообщества
Одной из ярких фигур третьего крестового похода был Конрад, маркиз Монферрат, зять греческого императора, кандидат на иерусалимский трон, могущественный ломбардский феодал.
В его свите было два крещеных сарацина, истово молившихся, благоговейно набожных новых христианина. В один прекрасный день эти два праведника выхватили из-под монашеских ряс кинжалы, напали на военачальника и поразили его.
После этого они спокойно позволили заковать себя в железо, гордо заявив, что никакие они не христианские паломники, а правоверные магометане. Они только с виду приняли христианство, чтобы проникнуть в ближайшее окружение Конрада и исполнить приказ Старца Горы. И, не охнув, приняли мучительную смерть.
Кто же был этот Старец Горы [24] ?
Один мусульманский еретик по имени Хасан ибн Саббах восстал против господствующей официальной религии. Проповедуя, исходил всю Аравию и Персию, целые армии верующих фанатиков присоединились к нему и в 1090 году заполонили горы и долины южнее Каспийского моря вблизи нынешнего Казвина. Изначальная борьба, однако, переродилась, и они основали сообщество ассасинов, то есть подсылаемых убийц, которого страшилась вся Западная Азия.
24
Господин или Хозяин Горы (Шейх аль Дшебель), как его звали там, у себя на родине. Слово «шейх» также означает «старик, старейшина», именно в этом значении оно вошло в европейское словоупотребление. Российского читателя отсылаем к книге И. В. Можейко «1185 год» (М., 1989), где он может познакомиться с очерком о воинственной террористической организации радикальных мусульман-шиитов, которых называли исмаилитами, или ассасинами, и их предводителе Старце Горы Хасане ибн Саббахе (ум. 1124). — Прим. ред.