Пьесы
Шрифт:
Более того, можно обнаружить существенное расхождение между философским учением — и драматургической практикой Марселя; рискнем утверждать, что это далеко не одно и то же… Пьесы, все, вылеплены из материала повседневного взаимного непонимания, несовпадения, мучительных, безнадежных попыток понять, — тогда как марселевская философия сосредоточена на анализе получивших широкую известность категорий надежды, открытости навстречу другому, расположенности (disponibilit'e). Но жизнь в пьесах «гнет» свое, тянет в сторону… Весь этот опыт неудавшихся попыток понять и сострадать так часто приводит на память Г. Грина — с той же ранимой верой, с тем же антиклерикальным католицизмом.
Марсель однажды заметил, что если бы Сартр и не писал своих пьес (это вовсе не означает, что Марсель недооценивал своего оппонента: он восхищался мастерством Сартра-драматурга), без них — при всей их оригинальности и сценическом воздействии — мы знали бы о его мировоззрении ровно столько же: оно полностью выражено в его философских сочинениях [18] . Именно этого нельзя сказать об авторе приведенных слов. В пьесах перед нами в каком-то смысле — другой Марсель, которого мы не знаем.
18
Об этом же свидетельствует, в частности, Жерар Кайе в опубликованной в майском номере 1945 года (в пик популярности экзистенциалистской философии!) статье «Театр философов: Габриэль Марсель, Жан Поль Сартр и Альбер Камю — авторы драматических произведений», в которой отмечает, что трактат Сартра «Бытие и ничто» при всей своей труднодоступности не остался непонятым нефилософскими кругами, поскольку идеи здесь — те же, с которыми они уже встретились в спектаклях «Мухи» и «При закрытых дверях». (Caillet G. Le Th'e^atre chez les philosophes: Gabriel Marcel, J.-P. Sartre et Albert Camus, — auteurs dramatiques. — In: Opera. (Hebd. du th'e^atre, du cin'ema, des lettres et des arts.) P. 16 mai 1945. P. 2.)
Г. Тавризян
ПЫЛАЮЩИЙ АЛТАРЬ
(La Chapelle ardente)
Пьеса в трех действиях. Написана в 1925 году
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Алина Фортье
Октав Фортье, ее муж, полковник
Ивонна Камбрен, их дочь
Маленький Жак, ее сын
Мирей Прадол, молодая девушка, живет в семье Октава Фортье
Марта Вердэ, сестра Октава
Андре, ее сын
Луиза, горничная
Анна, горничная
Время действия 1920–1921 гг.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Просторная гостиная в загородном доме. Две двери — справа и слева; в глубине — большой, почти во всю стену, застекленный выход в сад.
Алина сквозь лорнет смотрит в сад, затем подходит к звонку у камина, нажимает на кнопку. Минуты ожидания.
Луиза (входит). Мадам звонила?
Алина. Что там за игрушки?
Луиза. Не сердитесь на меня, мадам. Это госпожа Камбрен велела мне подняться с ней на чердак, посмотреть, не найдется ли среди вещей господина Раймона (Алина вздрагивает) игрушек для Жако.
Алина. Вы спросили у меня разрешения?
Луиза.
Алина. Луиза, здесь я одна отдаю распоряжения.
Луиза. Я думала, мадам не будет возражать… поскольку это для ее внука…
Алина. Извольте отнести эту коробку туда, откуда вы ее взяли.
Луиза. Но когда госпожа Камбрен увидит… ведь Жако в самом деле нечем играть.
Алина. Очень жаль, что моя дочь не захватила с собой все, что нужно ребенку. Впрочем, Виктор сейчас собирается в город, он купит необходимое.
Из сада вбегает Мирей. На ней платье для тенниса, в руке — ракетка.
Алина. Так скоро, дорогая?
Мирей. Да, дальше уже пришлось бы играть под палящим солнцем.
Луиза. Вам приготовить другое платье, мадемуазель?
Мирей. Нет, спасибо, я останусь в этом.
Алина (обращаясь к Луизе). Сделайте, пожалуйста, как я сказала.
Мирей (подойдя к Алине, с нежностью). Я с тобой еще не поздоровалась как следует (помолчав) …мама.
Алина. «Мама»… Ты уверена, что тебе хочется называть меня так?
Мирей. Да. Позволь мне это.
Алина. Не знаю… Меня смущает…
Мирей. Согласись: будь я его женой, ты бы находила такое обращение совершенно естественным.
Алина. Возможно.
Мирей. Теперь, когда его нет, мне кажется, мы с тобой стали еще ближе.
Алина. Милая! (Крепко обнимаются.) Во всяком случае… только если у тебя это получается само собой, хорошо? А не ради того, чтобы доставить мне удовольствие. Может быть, твоим родителям было бы больно, если бы они могли это предвидеть.
Мирей. Но я ведь не знала их. Нет, нет, ты мне мама! (Молчание.)
Алина. Кто был на теннисе?
Мирей. Как обычно: Генриэтта, Жанна, их братья… Ну, и Робер Шантёй.
Алина. Он теперь почти всегда приходит?
Мирей. Да…
Алина. Все такой же несимпатичный? (Неопределенный жест Мирей.) Мне он таким показался с твоих слов.
Мирей. Да, он, наверное, не очень располагает к себе… Правда, он хорошо играет. Но у него есть манера: оглядывать всякого, кто приходит на корт, с головы до ног…