Пьесы

Мишарин Александр

Д м и т р и й. А серьезно?

В л а д и м и р. Если серьезно, то для самоанализа. Есть такое научное слово. Его очень любят писатели и работники милиции. Слыхали?

Д м и т р и й. Почему вы все-таки не хотите говорить со мной серьезно?

В л а д и м и р. Мне кажется, это вам будет неинтересно.

Д м и т р и й. Почему?

В л а д и м и р. Потому что потому все кончается на «у».

Д м и т р и й. Вы любите парадоксы и грустные истории?

В л а д и м и р. Я? Я люблю истории человеческих приключений. А

они всегда полны парадоксов и грусти… Но не думайте, я по своей природе скорее оптимист, чем меланхолик. А вот вы действительно похожи на стилягу…

Д м и т р и й (рассмеялся). А что делать?

В л а д и м и р. Сюда надолго?

Д м и т р и й. Черт его знает. Стремился… Приехал — скучно. Обратно тянет. Представляю, как вам тут живется.

В л а д и м и р. Это вы зря… Я живу грандиозно. Не смотрите на меня со скептической улыбкой. В этом городе сейчас происходит столько интересного, и сколько еще произойдет!..

Д м и т р и й. Трудно поверить.

В л а д и м и р. Да что в городе — даже в этом доме, я чувствую, скоро произойдет столько потрясающих событий…

Д м и т р и й. У вас очень современная борода.

В л а д и м и р. Выращиваю на страх врагам.

Входят И р и н а, Ж е н я, В и к т о р, Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Грандиозно! Какая техника!

Ж е н я. Обычная вещь — трактор.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Не в этом дело. Дом, он, может быть, сотню лет стоял, а тут трах, и ничего — пустое место…

Т е т я В е р а. Что теперь с Бычковыми будет?

В л а д и м и р. А что будет? Получили прекрасную квартиру, в новом доме. Пусть радуются… и танцуют канкан.

Т е т я В е р а. Все не свой угол. А потом… сада такого уж не будет.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Что делать, общественная необходимость… А сад-то жалко.

Т е т я В е р а. Благодари бога, что Володя твой сын…

Владимир встал.

В л а д и м и р. Спасибо. Мы с тобой еще увидимся, Дима. (Ушел.)

И р и н а (неожиданно). Дмитрий Алексеевич, значит, вы живете на необитаемом острове?

Д м и т р и й. Робинзон Крузо с бритвой «Спутник».

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Да, что и говорить, работа хоть почетная, но не легчая… И долго вам еще?

Д м и т р и й. Что?

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Пребывать в одиночестве, вдали от жизни городов?

Д м и т р и й. Долго.

Т е т я В е р а. Ай-ай-ай!..

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Ты о чем?

Т е т я В е р а. Да я все о Бычковых.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Да что уж, дело

сделано, против исполкома не попрешь.

Ж е н я. На Севере, там начальство тоже строгое, просто так не выпустят.

Д м и т р и й (улыбнулся). Я сам хочу надолго, а не начальство.

Т е т я В е р а. Сами? Какая-нибудь несчастная любовь?

Д м и т р и й. Просто денег много платят.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Конечно, деньги большие, наверно.

Д м и т р и й. Тысяча в месяц.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Не может быть…

Д м и т р и й. И каждую неделю по три килограмма шоколада на брата… Да еще по три литра коньяку. Одежда бесплатно. Поработаешь так годик — глядишь: полмиллиона оттяпал. Здорово?

Ж е н я. Шутите вы…

Д м и т р и й. Шучу. Если б серьезно, наверно, не поверили бы…

И р и н а (резко). Просто в другом месте нельзя устроиться.

Д м и т р и й. Можно. Я уже три года отработал. И сейчас, если бы захотел, мог в другом месте устроиться…

Т е т я В е р а. Вы, кажется, сирота, Дмитрий Алексеевич?

Д м и т р и й. Правильно, Вера Николаевна. Кроме тетки, никого и не было.

Т е т я В е р а. Жалеть, значит, некого?

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. А я нашу среднюю полосу ни на что не променяю. Река тихая. Березки. Русь-то — вот она. Разве плохо, а? Дмитрий Алексеевич?

Д м и т р и й. Хорошо. Только у нас на Севере тоже березы растут.

Ж е н я. Карликовые березы.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Вот именно, карликовые. А вы знаете, чего вашему молодому поколению не хватает? Человеческого спокойствия. Эх, Дмитрий Алексеевич, совсем вы еще молодой, а сигаретки с этим, с фильтром, курите.

Д м и т р и й. Меньше никотина — вот и курю.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. По-моему, каждый человек, где поставлен, должен быть… Где указано. А вы — нет, не хочу. В дикое место поеду.

Д м и т р и й (усмехнулся). А если я могу больше?

Ж е н я. Тут уж закон тяготения не позволяет. Выше себя не прыгнешь. Физика — обычная вещь.

Д м и т р и й. Неужели вы не знаете, что мировой рекорд по прыжкам в высоту — два метра двадцать шесть сантиметров?

Ж е н я. И четыре десятых.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Может, я в двадцать лет тоже больше мог, чем кассиром в сберкассе. Стерпел.

Д м и т р и й. Как это вам удалось, Николай Николаевич?

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Просто глупости не сделал. Главное — это силы верно рассчитать. Я вам давеча сказал, что будущее — это то, что после смерти. Значит, надо так жить, чтоб обогнать смерть-то…

И р и н а. Как жить?

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Не торопиться. Жизнь — она вроде стакана чая. Выпьешь ее залпом — обожжешься, и все. Никакой пользы.