Пьесы
Шрифт:
Анна хлопочет у буфета.
Айзенринг. А что это там такое, барышня, вон там, серебряное такое?
Анна. Канделябр.
Айзенринг. Отчего же вы его прячете?
Бидерман. Тащите сюда!
Анна. Господин Бидерман сами сказали...
Бидерман. Я сказал: тащите сюда!
Анна ставит канделябр на стол.
Айзенринг. Зепп, ну что ты на это скажешь? Имеют канделябр и прячут его! Чего еще твоей душе угодно? Серебро, а на нем свечки... Спички есть? (Шарит у себя в карманах.)
Шмиц.
Айзeнринг. К сожалению, у нас в самом деле нет спичек, господин Бидерман.
Бидерман. У меня есть.
Айзенринг. Давайте их сюда!
Бидерман. Да я сделаю, сделаю. Вы не беспокойтесь. Я сделаю. (Зажигает свечки.)
Бабетта. Так что этот господин хочет?
Анна. Я его не понимаю, мадам. Говорит, что он не может больше молчать, и ждет в прихожей.
Бабетта. Он что, хочет с глазу на глаз?
Анна. Да, и потом он все хочет что-то разоблачить.
Бабетта. Что?
Анна. Не могу понять, мадам, хоть он мне сто раз это говорил; говорит, он хочет отмежеваться...
Горит много свечей.
Айзенринг. Совсем другое впечатление, верно, мадам? Candlelight 1.
1 Искусственное освещение, полумрак (англ.).
Бабетта. О да.
Айзенринг. Главное - создать атмосферу.
Бидерман. Вот видите, господин Айзенринг. Я очень рад...
Теперь горят все свечи.
Айзенринг. Шмиц, не чавкай!
Бабетта (наклоняется к Айзенрингу). Оставьте его!
Айзенринг. У него жуткие манеры, мадам, я прошу прощения: мне так неудобно. А откуда ему их было взять! Из угольщиковой избушки в сиротский дом...
Бабетта. Я знаю!
Айзенринг. Из сиротского дома в цирк...
Бабетта. Знаю!
Айзенринг. Из цирка в театр.
Бабетта. Ах, вот этого я не знала...
Айзенринг. Дороги жизни, мадам, дороги жизни!..
Бабетта (Шмицу). В театре вы тоже работали?
Шмиц грызет ножку гуся и кивает.
Где же?
Шмиц. Сзади.
Айзенринг. Притом он такой способный; вы уже видали, как Зепп изображает духа?
Шмиц. Только не сейчас!
Айзенринг. Почему же не сейчас?
Шмиц. Я всего одну неделю проработал в театре, мадам. Потом он сгорел...
Бабетта. Сгорел?
Айзенринг. Ну не ломайся!
Бидерман. Сгорел?
Айзенринг. Не ломайся! (Развязывает скатерть, служившую Шмицу салфеткой, и набрасывает ее ему на голову.)
Давай.
Шмиц, закутанный в белую скатерть, встает.
Пожалуйста. Ну что, скажете, не похож на духа?
Анна. Мне страшно.
Айзенринг. Лапочка! (Обнимает ее.)
Анна закрывает лицо руками.
Шмиц. Ну что, можем?
Айзенринг. Это театральный жаргон,
Бабeтта. Да что вы все время говорите про пожары?
Шмиц. Ну что, можем?
Айзенринг. Готов.
Все сидят, Айзенринг прижал Анну к груди.
Шмиц. ЛЮБОЙ ИЗ ВАС! ЛЮБОЙ ИЗ ВАС!
Бабетта. Готлиб?..
Бидeрман. Тише!
Бабетта. Мы же это в Зальцбурге видели! 1.
1 "Любой из вас" - драма австрийского поэта, драматурга к историка искусств Гуго фон Гофмансталя (1875-1929); ею открывался театральный фестиваль в городе Зальцбурге. Немецкое название пьесы.
– "Jedermann" созвучно с именем "Бидерман", чем и пользуется Шмиц, изображая "духа".
Шмиц. БИДЕРМАН! БИДЕРМАН!
Айзенринг. Здорово у него получается, правда?
Шмиц. БИДЕРМАН! БИДЕРМАН!
Айзенринг. А вы должны спросить: кто ты?
Бидeрман. Я?
Айзенринг. Иначе он дальше текст не сможет сказать.
Шмиц. ЛЮБОЙ ИЗ ВАС! БИДЕРМАН!
Бидeрман. Хорошо. Кто я?
Бабeтта. Да нет же! Ты должен спросить его, кто он.
Бидерман. Ах вот как.
Шмиц. ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
Айзенринг. Нет, Зепп, давай сначала, еще раз.
Шмиц и Айзенринг принимают другую позу.
Шмиц. ЛЮБОЙ ИЗ ВАС! БИДЕРМАН!
Бабетта. Ну, например, ты смерть?
Бидeрман. Не неси чушь!
Бабетта. А чем же ему еще быть?
Бидерман. Надо спрашивать: кто ты? Он же может быть и духом Гамлета. Или Каменным гостем. Помнишь? Или этим еще... как там его... ну этим, знаешь - сотрудником Макбета...
Шмиц. КТО ЗВАЛ МЕНЯ?
Айзeнринг. Дальше!
Шмиц. БИДЕРМАН ГОТЛИБ!
Бабетта. Да спроси же его, он ведь к тебе обращается.
Шмиц. ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
Бидерман. Ну хорошо. Кто ты?
Шмиц. Я - ДУХ КНЕХТЛИНГА.
Бабетта с визгом вскакивает.
Айзенринг. Стоп. (Срывает со Шмица белую скатерть.) Идиот! Разве можно так делать! Кнехтлинг! Так нельзя. Кнехтлинга сегодня только похоронили.
Шмиц. Ну вот как раз!
Бабетта закрывает лицо руками.
Айзенринг. Мадам, он не Кнехтлинг. (Укоризненно смотрит на Шмица.) Ну как ты мог допустить такую безвкусицу?
Шмиц. А мне ничего больше в голову не пришло...
Айзенринг. Кнехтлинг! Как будто ничего другого не мог придумать. Ну представь себе: давний и верный сотрудник господина Бидермана, сегодня только похоронили, - он же совсем еще целехонький, бледный как скатерть, белесый и блестящий, как дамаст, твердый и холодный - прямо хоть ставь его на ноги... (Трогает Бабетту за плечо.) Честное слово, мадам, он не Кнехтлинг.