Шрифт:
Петух. (Или я прокукарекаю, а там хоть... убивай).
Жил был ризен. Так себе ризен. Не плохой и не хороший.
Хозяйка эта, по природе мягкий и сдержанный человек, собаку свою любила, конечно... Но всему есть предел. На мой вопрос что делать, я ответил: запустите в гада что-нибудь тяжелое, сопровождая сей процесс энергичными выражениями. Она меня послушалась, но поскольку, повторюсь, человек она была сдержанный и мягкий, то предметом оказалась подушка, а энергичное выражение: «помолчи, козлик». Тон был соответствующий.
Время шло – петух все кукарекал. И вот однажды... Выпало нашей героине целых два дня работы без сна и отдыха. На износ. А потом спать. Спать. И еще раз спать. Ага! Как же! Утро, как обычно, началось с молитвы за здравие хозяйки. Не успел пес пропеть и четверть первого куплета, как увидел (услышал, а потом и почувствовал), что такое разъяренная женщина. Увидел он: хозяйка в чем мать родила неслась, с развивающимися волосами, как богиня смерти, к нему. Услышал он, от обычно сдержанной хозяйки: «Заткни-и-и-сь, петух еба...й!!!». И почувствовал он: ломают об его головушку забубенную кухонную принадлежность под название «доска деревянная, разделочная, хлебная»! Больше он ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Очнувшись, песик напрочь забыл слова молитвы. Правда, через какое-то время, стал делать намаз возле входной двери: скрестись лапами. Но с этим тоже справились. Как? Я, думаю, вы догадались.
Резюме: Хлебная доска тоже камертон.