Певец Преданий
Шрифт:
— Сколько уже умерло, сичей?
— Дюжина. В основном старики.
— Двенадцать человек!
Родни глотнул остывшего кофе, но его глаза были обращены на Талискера. Во взгляде старика Талискеру чудилось осуждение. Это чувство не покидало его с тех пор, как они встретились.
Хоган тетушки Милли представлял собой шестиугольное бревенчатое строение, обмазанное глиной и крытое дерном. Из середины крыши торчала единственная короткая труба, а внутри располагался очаг, где горел открытый огонь. Йиска называл жилище тетушки Милли «женским хоганом», хотя Талискер
Разумеется, тетушка Милли здесь не жила. Ее дом стоял чуть в стороне, прячась в тени деревьев — необычайно густых и высоких для этой пустынной местности. Хоган был ритуальным жилищем и предназначался для разного рода церемоний. Тетушка Милли провела приехавших внутрь и рассадила вокруг очага. Талискеру она отвела место напротив двери, Йиску усадила по левую руку от него, а Эффи — по правую. Милли казалась необычно любезной и милой женщиной. Она не очень хорошо говорила по-английски, зато неустанно хлопотала вокруг гостей, как это делают любые тетушки во всем мире. Она заговорила о чем-то с Йиской, то и дело бросая быстрые взгляды на Эффи.
— Тетушка Милли спрашивает, не больна ли ты, — перевел Йиска. — Она говорит: ты слишком худенькая.
— О... — Эффи выдавила улыбку, хотя путешествие сильно измотало ее. — Нет. Скажи ей, что я в порядке. Спасибо.
Йиска снова заговорил с Милли, и та неодобрительно покачала головой. Она принесла всем кофе, а Эффи подала кружку со странно пахнущей жидкостью.
— Что это?
— Один из тетушкиных травяных чаев, — улыбнулся Йиска. — Традиционный древний рецепт. Лучше выпей, а не то она обидится.
Девушка коснулась губами чашки и сглотнула отвар, горький и вяжущий. Эффи не заметила, как Йиска подмигнул тетушке.
Когда она допила настой, тетя Милли забрала чашку.
— Очень хорошо, — сказала она одобрительно. — Это пойдет на пользу твоему здоровью.
— Но я думала, что вы не говорите по...
Тетя Милли хихикнула, прикрыв рот ладонью. Йиска улыбнулся.
— Тетушка просто шутит.
Дедушка Родни приехал в длинном приземистом фургончике; веселая желтая раскраска машины потускнела от пыли пустыни. После того, как Йиска представил всех друг другу, Родни уселся подле Талискера напротив двери, и Дункан понял, что он занимает в этом кругу как бы место председательствующего. Когда на улице стемнело, тетушка Милли зажгла несколько газовых светильников, принесла кофе, а затем вышла, оставив Родни и Йиску наедине с гостями.
Родни еще раз пересказал последние события в резервации, а затем повернулся к Талискеру, словно ища ответа.
— Не поможешь ли ты нам, мистер Талискер? Майкл рассказал часть твоей истории. Сперва я не поверил в это, — сказал он напрямик.
— Но затем вы изменили мнение?
— Да. Умирают не все. Некоторые пробуждаются от снов, и вес рассказывают одно и то же: странная тьма, которая словно бы затягивает их. Им удалось проснуться прежде, чем тьма возобладала над ними. Полагаю, те, кто умер, не сумели этого сделать.
— Так ведь умирают в основном старики, — сказал Йиска. —
Родни покачал головой:
— Нет, все умерли от сердечной недостаточности. Сейчас тела в морге в Шипроке. Не только навахо. Несколько человек из народа хопи и люди из пуэбло Зину — не знаю, из какого племени. Я слышал разговор врачей, когда был в морге.
— А что ты делал в морге, сичей?
— Один из моих друзей... Я расскажу тебе вне пределов хогана.
— Прости.
— Так или иначе, мистер Талискер, все, кто пережил сновидение, описывают одно и то же место: пещеру Мумии в каньоне Ди Челли.
— Ого! — Эффи не сумела сдержать восторга. — Я давно мечтала туда попасть.
— В нынешнее время года это не так-то просто сделать. Большинство дорог перекрыты из-за сильных снегопадов и частых селей. Право же, спуститься вниз будет нелегко.
— И тем не менее мы можем попытаться, верно? — спросил Талискер.
— Да. — Родни произнес это короткое слово очень неторопливо, на его лице явственно читалось сомнение. — И это будет непросто, — повторил он.
Эффи пыталась заснуть, но, невзирая на усталость, сон не шел. Она разместилась в доме тетушки Милли — в удобной кровати, в то время как Йиска, Родни и Талискер ночевали в хогане, расстелив спальные мешки поверх овечьих шкур.
В тот вечер они еще долго обсуждали путешествие ко дну каньона, так что Эффи умудрилась задремать. Она пыталась бодрствовать, однако глаза упорно закрывались, и голова то и дело падала на грудь. В конце концов Йиска заметил это, и Эффи немедленно стало стыдно.
— Простите, — пробормотала она.
— Все в порядке, Эффи. — Йиска отвел ее в коттедж, который в темноте выглядел как настоящий домик фей из волшебной сказки. Прохладный ночной воздух в саду был напоен запахами трав и древесного дыма, поднимавшегося из трубы хогана.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Йиска. Он завернул девушку в теплое одеяло, чуть приобняв за плечи, и Эффи, обычно нетерпимая к чужим прикосновениям, поняла, что не возражает против этого.
— Нормально. Просто устала.
— Хорошо. Ты ужинала? Понимаю, что у тебя сложные взаимоотношения с едой...
— Нет. Меня не всегда рвет, когда я пытаюсь что-нибудь съесть. — Эффи ощутила укол раздражения. Никто никогда не говорил с ней об этом прежде. — Я не полная дура, знаешь ли.
— Ты вовсе не дура, — отозвался Йиска. — Действительно знаю.
Знакомый говорок телевизора встретил их у входной двери — маниакально-восторженный голос диктора рекламы. Йиска осторожно постучал и вошел внутрь, перелезая через сумки, приготовленные в дорогу. Тетушка Милли удобно устроилась на диванчике с большим пакетом хрустящей картошки. «Чипсы, — вспомнила Эффи. — В Америке это называется чипсы». Едва они с Йиской вошли, как тетушка Милли вскочила с места и захлопотала вокруг них. Она принесла Эффи большую чашку горячего шоколада, показала ей спальню и отругала Йиску за то, что он так долго не давал «бедной девочке» улечься в постель.