Пидор
Шрифт:
Со мной рядом села одна из таких девчонок, и я предложил ее угостить. Она неожиданно заказала хороший скотч. "Панама, как же я ненавижу твои лживые кишки", - думал я. У девчонки был крохотный птичий мозг и отличный английский, как в Штатах, точно с учебной пластинки. Глупые люди могут быстро и легко обучиться языку, потому в голове у них не происходит больше ничего, язык нечему выталкивать.
Ей захотелось выпить еще.
– Нет, - ответил я.
– Почему ты такой гадкий?
– Послушай, - сказал я, - если у меня закончатся деньги,
Она удивилась, потом медленно произнесла:
– Да. Ты прав. Извини меня.
Я вышел на главную улицу. За рукав меня схватил сутенер:
– У меня есть четырнадцатилетняя девочка, Джек. Пуэрториканка. Как насчет?
– Ей уже под сорок, - ответил я. - Мне нужна шестилетняя девственница, и без всего этого говна: мол, запечатаем, пока вы ждете. Не всучивай мне своих четырнадцатилетних старух. - Я оставил его стоять с открытым ртом.
Я зашел в лавку прицениться к местным шляпам. Молодой человек за прилавком при виде меня запел: "Заводишь друзей - теряешь деньги".
"Сволочь-латинос сейчас начнет меня разводить", - решил я.
Он показал мне какие-то шляпы по два доллара.
– Пятнадцать, - сказал он.
– Твои цены - явно из ряда вон, - сообщил я ему и повернулся к выходу. Он бежал за мной по улице:
– Минуточку, мистер. - Я шел дальше.
В ту ночь мне приснился постоянно повторяющийся кошмар: я вернулся в Мехико и разговариваю с Артом Гонзалесом, бывшим соседом Аллертона по квартире. Спрашиваю, где Аллертон, и он отвечает: "В Агуа-Диенте". Это где-то к югу от Мехико, и я начинаю узнавать, как туда добраться автобусом. Мне много раз снилось, как я возвращаюсь в Мехико, беседую с Артом или лучшим другом Аллертона Джонни Уайтом и спрашиваю, где он.
Я полетел в Мехико. Проходя по аэропорту, я немного нервничал: вдруг меня узнает какой-нибудь фараон или иммиграционный инспектор. И решил держаться поближе к одному симпатичному молодому туристу, с которым познакомился в самолете. Шляпу я убрал в чемодан, а выйдя из самолета, снял очки и перекинул через плечо фотоаппарат.
– Давайте возьмем такси в город - проезд пополам? Выйдет дешевле, предложил я своему туристу. Через аэропорт мы прошли, как отец с сыном.
– Да, - говорил я. - Этот крендель в Гватемале хотел взять с меня два доллара от отеля "Палас" до аэропорта. А я сказал ему - uno. - И я поднял вверх один палец. Никто на нас даже не взглянул. Два туриста.
Мы сели в такси. Шофер сказал - двенадцать песо на двоих до центра.
– Секундочку, - произнес турист по-английски. - Нет счетчика. Где ваш счетчик? У вас должен быть счетчик.
Таксист попросил меня объяснить, что ему разрешено возить авиапассажиров в город без счетчика.
– Нет! - орал турист. - Я не турист. Я живу в Мехико. Sabe? Отель "Колмена"? Я живу в отеле "Колмена". Отвезите меня в город, но я заплачу по счетчику. Я вызову полицию. Policia. Вы по закону должны иметь счетчик.
"Ох ты ж господи, - подумал я. - Только этого не хватало, сейчас
– Я позову policia очень быстро, - сказал он.
– А я, наверное, все равно поеду, - сказал я таксисту. - Дешевле до города не добраться... Vamones.
Я снял номер за восемь песо в гостинице рядом с "Сирсом" и пошел в "Лолу". В животе у меня похолодело от возбуждения. Бар переехал, его по-другому отделали, поставили новую мебель. Но бармен остался прежний - с золотым зубом и с усами.
– Como esta? - сказал он. Мы пожали друг другу руки. Он спросил, где я был, я ответил, что в Южной Америке. Заказал "делавэрский пунш" и сел за столик. В баре никого не было, но я знал, что рано или поздно кто-нибудь обязательно зайдет.
Вошел Майор. Военный в отставке, седой, бодрый, плотный. Я резко прошелся по всему списку:
– Джонни Уайт, Расс Мортон, Пит Краули, Айк Скрэнтон?
– Лос-Анжелес, Аляска, Айдахо, не знаю, где-то здесь. Он всегда где-то здесь.
– А-а... э-э... что стало с Аллертоном?
– Аллертон? Я, кажется, такого не знаю.
– Увидимся.
– Спокойной ночи, Ли. Не потей.
Я сходил в "Сирс", полистал журналы. В одном, под названием "Яйца: для настоящих мужчин", увидел фотографию: на дереве висел негр. "Я видел, как вздергивали черномазых сынков". Мне на плечо опустилась рука. Я оглянулся там стоял Гэйл, еще один военный в отставке. Вид у него был подавленный как у излечившегося алкоголика. Я огласил список.
– Почти все разъехались, - сказал Гэйл. - Я с этими парнями все равно больше не вижусь и в "Лоле" не сижу.
Я спросил об Аллертоне.
– Аллертон?
– Высокий тощий паренек. Друг Джонни Уайта и Арта Гонзалеса.
– Тоже уехал.
– Давно? - С Гэйлом не нужно делать вид или ходить вокруг да около. Все равно ничего не заметит.
– Я видел его где-то месяц назад на другой стороне улицы.
– Ладно, до встречи.
– До встречи.
Я медленно положил журнал на место, вышел на улицу и оперся на столб. Потом вернулся в "Лолу". За столиком сидел Бёрнз, пил пиво, держа стакан изувеченной рукой.
– А больше никого почти и не осталось. Джонни Уайт, Текс и Кросуилл - в Лос-Анжелесе.
Я смотрел на его руку.
– Ты слыхал про Аллертона? - спросил он.
– Нет.
– Уехал в Южную Америку или куда-то еще. С полковником. Аллертон поехал гидом.
– Вот как? И сколько его уже нет?
– Примерно полгода.
– Должно быть, сразу как я уехал.
– Ага. Примерно в то же время.
У Бёрнза я взял адрес Арта Гонзалеса и пошел к нему. Он пил пиво в лавке через дорогу от своего отеля и окликнул меня. Да, Аллертон уехал примерно пять месяцев назад - гидом, с полковником и его женой.