Шрифт:
Посвящается Алёне
ГЛАВА 1
Будущее с разноцветными картинками и акварельными разрисовками, есть не у каждого…
Возьмем, к примеру, меня.
У меня не то, что будущего, у меня нет, даже самого обычного,
В этом моменте тягостных размышлений, я всегда шмыгаю носом и бесконечно жалею себя, сирого и убогого.
Почему я такой некрасивый и непривлекательный? Да, потому, что очень настойчивый и целеустремленный… Если в этот момент за окном идет дождь, мне кажется, что и природа, всей своей силой сочувствует мне.
«Зато у тебя есть настоящее, — успокоил и поддержал меня внутренний голос, такой, знаете ли, достаточно мужественный баритон. — Реальное настоящее… С небольшим перерывом для еды, между работой грузчиком-сторожем-уборщиком, мальчиком «куда-с пошлют» и «чего изволите-с?» Настоящая булка с маслом.»
Одним словом, грех жаловаться, ей-богу! Работаю в центре Птурска, рядом с железнодорожным вокзалом нашего прекрасного старинного города. Здесь же, по месту работы и живу.
Вполне естественно, что у меня имеется прекрасная двухкомнатная квартира, с горячей водой и теплыми батареями. Но пару раз, когда я работал в других местах, я вовремя не поспевал на работу и меня с треском выгоняли. Поэтому сейчас, чтобы не рисковать по пустякам, я работаю, ем, сплю, пью, моюсь и оправляюсь, по одному единственному адресу. Надежно и удобно.
Иногда, особенно длинными, зимними ночами, холодновато спать на приделанном к стенке топчане. (Такая конструкция мною была подсмотрена в спецкамерах следственного изолятора. Лежанка на цепочка, в дневное время, пристегивается к стенке и не мешает передвигаться по подсобке.) Я долго кручусь, кряхчу, начинаю даже тихо скулить и повизгивать, но помощь, как уже повелось, не приходит. Тогда я сам протягиваю себе руку, выхожу в наш полукруглый зал. Там, от круглосуточно работающего титана с кипятком, всегда тепло и по-домашнему уютно. Прошу наших буфетчиц, госпожу Юсупову или мадам Голицыну, налить горячего чая. Уношу кружку к себе, добавляю туда спирта, он у меня всегда под рукой и с удовольствием пью этот грог. После чего сплю в тепле и уюте до шести часов утра, т. е. до начала моей работы.
Под эти размышления я разложил еду и приступил к священнодействию.
Когда я тщательно пережевывал сосиску с куском хрустящего хлеба, подошли два неприметных мужичка. Постояли в сторонке. Посмотрели, как необходимо правильно и экономно обмакивать сосисочное изделие в выдавленную на бумажную тарелку горчицу. Подивились увиденному. Эко он, ловко-то как управляется?
Я вообще-то никуда не торопился. Законный перерыв на обед. Только на перекус съестного и ни-ни, ни грамма спиртного.
Если ко мне присмотреться в эти минуты повнимательнее, можно обратить внимание на выражение моих задымленных удовольствием
Однако, с приходом этих безликих типов, от одного взгляда, мельком зацепившегося за их «конторское» выражения лиц, настроение упало. Я не стеснялся показать им отсутствие собственной культуры. Только чтобы ушли. Не уходили. Стояли, пялились на меня. Конечно, их присутствие никого, ни к чему не обязывало… Все равно неприятно…
Мое недовольство их приходом было вполне объяснимо. На скатерти-самобранке, коей служила расстеленная на перевернутых пивных ящиках газета, аппетитно повернувшись ко мне своим хрустким боком, лежал недоеденный батон хлеба. Это простое человеческое счастье, я намеревался доесть с оставшейся горчицей.
Смотрел то на батон, то на горчицу, то на этих типов. Где-то я уже таких ребят видел? Эти похожие однояйцовые и однотипные куртки, лица и туфли…
Продолжая жевать, я разглядывал их. Они с интересом смотрели на меня. Как в детской игре «гляделки»: кто, кого пересмотрит.
Однако их выдержке следует отдать должное. Ребята терпеливо дождались, пока я доем хлеб и только после этого подошли с разговорами.
— А ведь мы к вам с предложением, — после приветствия сказал один из них.
— Так сказать, как коллегии к коллеге, — добавил второй.
Оба выжидательно уставились на меня.
Я молчал. Ждал, что дальше.
Начало было неинтересное и самое обычное.
Пока я еще не обменял свой телевизор на три литра спирта, я помню, в нем по вечерам наблюдал, что именно так, всегда начинались приключения главного героя, которые обычно заканчивались для него весьма плачевно. Вооруженный этими знаниями я не решался форсировать события. Пусть все движется согласно поступательным законам природы эволюции.
То, о чем они поведали в дальнейшем, под раскаты, переваривающего пищу желудка, было весьма поучительно для подрастающего поколения будущих агентов спецслужб.
— Мы знаем о вас практически все… — безапелляционно заявил один из них и добавил. — Даже то, о чем вы сами не догадываетесь.
Все-таки нервишки у меня ослабели и измочалились. Я грубо взмолился, если это так можно было назвать.
— Прекратите ломать дурацкую комедию. Выписываемые вами кренделя, выдают в вас дремучих провинциалов по ошибке выбившихся в люди! — произнес я на одном дыхании.
— Васек, разреши врезать ему по ноздрям, — спросил один посетитель у другого, намереваясь без всякого разрешения и мотива начать безобразную драку.
— Попробуй, — я приготовился к отражению агрессивных намерений. — И вообще, шли бы ребята к такой-то матери. У меня из-за вас будут неприятности. Могут и выгнать с работы.
— Петек! Успокойся, — тот, к кому обращались, попытался разъяснить цель своего визита. — Нас не за этим послали. Приказ другой.
После, вполне миролюбиво он обратился ко мне.