Пилюля
Шрифт:
– Да что вы? Это мой старый друг! Это же Рэм! Мы с ним только поговорим и все. Он мне как младший брат.
Охраннику пришлось взять Сяо за руку.
– В прошлый раз вы говорили то же самое, потом было пятнадцать трупов, и у нас возникли проблемы с полицией. Пожалуйста, вернитесь на свое место. Хозяин скоро вас позовет.
– Почему он раньше? – Сяо показал на Рэма. – Почему я должен ждать?
Охранник посмотрел на часы.
– Вам назначено только через полчаса.
– Да! Но я специально приехал загодя. Хотел посудачить со своим старым приятелем.
– Не надо меня впутывать. Идите на свое место.
– Рэм, ну что ты, как баба! – крикнул Сяо из-за чужого плеча, напрасно пытаясь оттолкнуть с пути охранника, крепко держащего его за руку. – Иди сюда! Я тебе ребра переломаю! Лицо съем, скотина! Вырву потроха и скормлю грязным свиньям!
– Ну, пусти, пусти его! – крикнул Рэм охраннику.
На крики отовсюду стали сбегаться вооруженные люди и становиться между Рэмом и китайцем. Они взяли Сяо в кольцо, а тот все подпрыгивал и размахивал кулаками.
– Не смей лезть на мою территорию! Ты перешел черту! Ты перешел черту!
Рэм, усмехаясь, отмахнулся и направился в сторону Фила.
– Чем обрадуешь? – спросил на подходе.
– Сафронов решил всем сделать подарок, – ответил Фил, поглядывая в сторону суетливой охраны. – Боится, чтоб не клянчили компенсацию, – сам предложил. Так проще сохранить лицо. Ишь, понаехали. Через час вылетаем в Мексику. Совет решил подмять концерн полностью. Будет много работы.
Он подошел к аквариуму, взял пакет с кормом, не спеша высыпал его содержимое в воду и постучал пальцем по стеклу.
Еще хотел рассказать о том, что Кастро сбежал, но вовремя остановился. «Они накосячили – пусть оправдываются. Меня там не было, я не при делах. Брякну, как всегда, крайним сделают».
Рэм заметил, что двое телохранителей Сяо отправились в туалет, и, недолго думая, пошел следом. Через пять минут Фил помогал ему смывать с рук кровь.
– Обоих? – спрашивал Фил, опуская канистру все ниже.
– Лей сильнее. Вот так. Обоих-обоих. Пусть позлится желтенький.
– Кого берем с собой?
– В Мексику не летим, – удивил Рэм.
– Как это?
– Мы здесь не закончили.
– Шеф, Сафронов получил, что хотел, – напомнил Фил. – Расщедрился на отступные. Дело закрыто.
Рэм взял полотенце, принялся вытирать руки. Перед тем как отдать, развернул полотенце перед собой. Широко раскрыв глаза, с махрового полотна ему улыбалась обнаженная шатенка. Знакомое лицо. Кажется, одна из любовниц Сафронова.
– Откуда? – спросил у смущенного Фила.
Тот махнул в сторону
– В сауну заглянул. Там таких еще много.
Рэм бросил полотенце Филу под ноги.
– Отнеси, где взял.
– Хорошо, – ответил помощник, поднял полотенце и спрятал за спиной.
– Верни! – требовательно повторил шеф.
Фил расстроенно кивнул.
Рэм забрал у него свой плащ.
– Мы тут немного задержимся, – сказал, просовывая руки в узкие рукава, и улыбнулся, что случалось с ним крайне редко. – Злой мальчик не все отдал. Копию оставил. Пожадничал.
– Оставил? – удивился Фил. – Сафронов знает?
Рэм приставил указательный палец к носу.
– Чшшш…
Хуши вспоминал: «Правитель Хун жаловался: мои гонцы самые быстрые из черепах, мои советники самые умные из баранов. Боги! В чем причина моих неудач?!»
Павел Игоревич сегодня не завтракал и не обедал. В знак солидарности никто из лаборантов не ушел на перерыв. Время начало обратный отсчет. Важна была каждая минута. Сергей принес профессору чай, но напиток остался нетронутым. Держа скальпель в левой руке, Игоревич копался в мышиных мозгах, правой настраивал фокус в микроскопе. Правым глазом через линзу выискивал аномалии в образцах крови, левым просматривал волокна лобной доли. Сергей каждые пятнадцать минут приносил новые образцы и беспристрастно констатировал: «Еще одна сдохла».
– Новых идей не появилось? – спрашивал профессор и, не дожидаясь ответа, добавлял: – Чего тогда столбишь? Если бы Аристотель был таким ленивым, земля так и осталась бы плоской. Иди ищи, ищи!
Игоревич уснул за столом. Не прошло и пяти минут, как его разбудили, громко крикнув в ухо: «Доброе утро!»
Он вздрогнул и, тараща сонные глаза, удивленно уставился на циферблат. Большая и маленькая стрелки соединились на цифре двенадцать. Полночь.
Кто-то положил ему руку на плечо. Ученый обернулся, но человек, оказывается, стоял с другой стороны. Повернул лицо в другую сторону.
– Не спится, профессор? – глядя в упор и широко улыбаясь, спросил незнакомец.
– Вы?! – вскрикнул ученый и отшатнулся, узнав человека, с чьим появлением его жизнь превратилась в кошмар.
– Угадали, профессор.
– Пришли…
– И тут в точку. Поразительная наблюдательность, – сказал мужчина. Заметив сваленные в кучу трупики препарированных мышей, брезгливо поморщился: – У вас странное хобби, профессор. Плохое настроение?
Ученый стряхнул головой. Сон полностью улетучился.
– Зато у вас, смотрю, хорошее. Убежали, значит?
– Ушел.
Игоревич взглянул на часы.
– Пришел в себя в одиннадцать – так?
– Вот это, я понимаю, проницательность.
– Рита в это же время, так что никакой проницательности.
Кастро сел на край стола.
– Ну, как там старушка? Про меня что-нибудь хорошее говорила?
– Вечером улетела… куда-то в Азию. Что у вас там произошло? Мне надо было поговорить с Ритой, а она улетела… – Ученый вздохнул. – Это очень плохо, что она улетела… Очень плохо.