Пип!
Шрифт:
Папа мог бы использовать ее
— Скажи, а где можно достать такие крылья? — спросила Лутье у Птишки.
— Пип, — ответила Птишка.
— Наверняка за границей.
В своей собственной стране Лутье никогда еще не встречала людей с крыльями. Но она совсем не удивилась, что такое бывает. Она видела по телевизору, что есть люди, которые превращают мужчину в женщину и наоборот. И что можно вывести дерево, на котором будут расти полуперсики, полусливы. А также полуяблоки и полуклубника. Этакие клублоки или яблоника. И что отрезанные пальцы и кусочки кожи можно снова
Значит, не ко лбу.
И не к ноге.
Птишка встала с кровати. Похлопала крылышками, чтобы совсем проснуться.
Потом вдохнула побольше воздуха и сказала:
— Дий мин бутирбрид с ирихисивым мислим.
Лутье подняла на нее глаза. Она поняла, что говорит Птишка. И ответила:
— Орохосового мосла нот. Ёсть шоколодноё посто.
Она спустилась в кухню и сделала два бутерброда с шоколадной пастой — один для Птишки, второй для самой себя. Нарезала их на маленькие квадратики: ведь у ее гостьи не было рук.
Увидев свой бутерброд, Птишка наклонилась к нему и стала брать губами кусочек за кусочком. Лутье хотела последовать ее примеру, но у нее не вышло. Всякий раз, как она ухватывала один кусочек ртом, другой прилипал к носу.
— Я хочу, чтобы ты у меня осталась, — сказала Лутье.
И закрыла окно.
13
Варре с Тине гуляли по нолям и холмам около дома. Тине попросилась пойти с Варре, потому что не хотела оставаться дома одна. Ей теперь стало ужасно трудно подолгу сидеть в четырех стенах. Там слишком сильно не хватало Птишки. Ее не было ни за столом, пи на шкафу, ни в корзинке. Ее настолько повсюду не было, что Тине все время думала об этом.
Поэтому она предпочитала ходить с Варре смотреть птиц.
Варре не возражал. Он даже разрешал ей держать его книгу и бинокль. Но смотреть в небо у них плохо получалось. Потому что горе еще слишком сильно сдавливало им головы в области лба.
Как-то раз они решили поехать в город. Там много других людей, незнакомых, и им ничего не надо рассказывать. Другие люди могут заполнить пустоту вокруг. И еще в городе можно полакомиться чем-нибудь вкусным. От вкусного горе утихает. И когда тебя гладят по головке, тоже. Наверное, когда тебя гладят но головке чем-то вкусным, горе утихает вдвойне. Но такое бывает уж очень редко.
В городе они пошли в кафе с мягкими диванчиками и теплыми ковриками на столах. Они очень долго изучали меню, ведь если ты что-то выберешь, а потом поймешь, что хотел другого, такое утешение плохо подействует.
Они выбрали мягкое-мягкое пирожное со сладким желтым соусом, которое будто таяло во рту. И еще взяли по чашке кофе с толстым слоем взбитых сливок.
Надо было следить, чтобы кусочек слоеного теста под сладким соусом держался на десертной вилочке и не падал. Чтобы соус не капал с кусочка. Чтобы от взбитых сливок не выросли белые усы. А потом надо было подобрать крошки облизанным указательным пальцем и разжевать их на еще более мелкие крошки.
—
— Что? — отозвался Варре.
— Я понимаю, что она должна была улететь, раз ее так тянуло в небо, но можно же на прощание сказать «до свидания» или «всего доброго», что-нибудь такое? «Ди свидипия», «всиви дибриви»? А она улетела, ничего не сказав.
— Да, правда, — ответил Варре. — Но, может быть, птицы об этом не знают.
— Но я же ее учила. Учила ее говорить «здравствуйте», «приятного аппетита» и «разрешите, пожалуйста, пройти». Если она должна улететь, я не моту ее удержать, но мне бы так хотелось, ах, мне бы так хотелось сказать ей на прощание «всего доброго» и «улетай, если нельзя иначе», а уже потом ее отпустить. Тогда было бы ощущение, что в конце предложения поставлена точка. А если поставлена точка, то можно начинать новое предложение. А когда нет точки, то предложение не законченное и тогда не знаешь, все думаешь и думаешь, что вот, мол, понимаешь…
— Типе, но ведь ее с нами уже давно нет!
— Так можно же ее поискать? Хотя бы ради того, чтобы сказать «счастливого пути» и «залетай к нам иногда».
— Да, но как ее искать? В каком направлении?
— Можно спросить. Наверное, кто-нибудь знает, куда можно улететь. Я читала, что в большом городе легко навести справки. В справочном бюро знают обо всем на свете. Они отовсюду получают ответы на все вопросы. Например, если ответ на твой вопрос можно найти в Китае, то его получают из Китая. В справочном бюро хранится невероятное количество справок для всех-всех людей. Наверное, нам там смогут помочь?
— Да, но тогда придется рассказать о Птишкиных крылышках, — сказал Варре. — Тогда не получится все скрывать.
— Мы скажем о них так, что нас поймут, но не будут знать наверняка, понимаешь? Должно получиться. Я ведь тоже знаю далеко не все, а понимаю совсем неплохо.
— Да, это я знаю, — сказал Варре, хотя вообще-то ничего не понял.
Тине, облизав палец, снова подобрала что-то с блюдечка. И сунула в рот. Варре видел, что это была малюсенькая мушка. Тине съела ее с аппетитом.
14
— Пойду куплю арахисовое масло, — сказала Лутье Птишке, — ведь ты его любишь. Сиди тут тихонько. Я скоро вернусь. Я буду хорошо о тебе заботиться.
И она пошла в магазин покупать арахисовое масло. Она хотела купить самую большую банку самого вкусного арахисового масла с настоящими кусочками арахиса.
Птишка осталась дома одна. Сначала она походила по полу, поискала вкусненького. Под кроватью нашла насекомых, но они были несвежие и покрыты пылью. Потом принялась порхать по комнате. Все смелее и смелее. Попыталась выпорхнуть в окно, но только ударилась о стекло. Потом стала биться о дверь, но и она была закрыта. Потом о книжный шкаф. С него попадали книжки и тетрадки. Птишка так ударилась о книжный шкаф, что поранила до крови пальчик на левой ноге. С испугу оставила на полу маленькую отметинку. Птишка очень устала и легла на кровать. У нее опять заболело левое крыло, там же, сзади и внизу.
— Пип-пип-пип, — кричала она облакам за окном.
В конце концов Лутье вернулась домой с двумя баночками арахисового масла, с виду совершенно обычными.
— Что ты тут натворила? — сказала она, взяла полотенце, стерла с пола Птишкину отметину и бросила полотенце в помойное ведро.
Потом Лутье подобрала с пола тетрадки. Среди них были тетрадки той поры, когда она еще только училась писать. В них тянулись длинные-длинные цепочки «а» и «о». Птишке было их не произнести. Наверное, чтобы хорошо уметь говорить, нужны руки. Может, поэтому многие люди так размахивают руками, когда останавливаются на улице поговорить.