Пир плоти
Шрифт:
Однако это, по крайней мере, была какая-то жидкость, и к тому же не нужно было больше стоять на ногах. Джонсон откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза, прогоняя назойливую мысль, что дизайнер, придумавший этот предмет мебели, был, по всей вероятности, либо калекой с аномальным телосложением, либо инопланетянином, либо просто садистом. Каждый столик этого кафе обрамляли по периметру три таких диванчика, между которыми оставались проходы.
Как бы то ни было, а наконец-то выдалась минута покоя.
Поначалу в зале было малолюдно, но к тому времени, когда Джонсон расправился с булочкой и странной темно-коричневой жидкостью в стаканчике, кое-какой народ набежал, и помещение наполнилось гулом голосов. Его, как незнакомца, никто не беспокоил, но кабинка рядом с ним была набита студентами.
Разумеется, разговорчивыми.
Сперва они просто говорили об убийстве, затем перешли к деталям и даже стали выдвигать версии, по большей части фантастические. Джонсон продолжал сидеть, прислонившись головой к зеленой крашеной стене и меланхолично улыбаясь. Он специально не подслушивал разговор, но…
— Она сама на это напросилась.
Улыбка Джонсона не дрогнула, дыхание оставалось ровным, но прислушивался он теперь очень внимательно.
Заинтересовавшую его фразу произнесла невысокая темноволосая девушка, не отличавшаяся особой красотой. У Джонсона мелькнула мысль, что столь едкое замечание вызвано обыкновенной завистью, однако вскоре он отбросил эту мысль. Хотя четверо из пятерых ее собеседников принадлежали к сильной половине человечества, все они придерживались того же мнения.
— Она была воображалой, но при этом неразборчивой, — заявил прыщавый юнец с волнистыми белокурыми волосами и физиономией, про которую принято говорить «кирпича просит».
— Да просто уличной девкой! — фыркнула та же темноволосая студентка. В ее голосе, интонации и даже легком уэльском акценте звучал праведный гнев.
Прыщавый молодой человек предпочел не развивать эту тему, а один из его товарищей — юноша со спортивной фигурой, производивший более приятное впечатление, — произнес:
— По большому счету я не знал ее.
— Ее интересовали мальчики со второго курса и постарше, — вступила в разговор длинноволосая блондинка.
— Да, и подчас намного постарше.
Уэльский акцент уже начинал действовать Джонсону на нервы, но тут он задумался, что именно его обладательница имела в виду.
Неожиданно разговор замолк и атмосфера в соседней кабинке изменилась. Джонсон не стал поворачивать голову в сторону студентов, но осторожно оглядел зал. От стойки бара к их кабинке приближался молодой человек в белом пиджаке со стаканом кока-колы в руке: выглядел он на год или два старше соседей Джонсона. Вид у него был подавленный.
Пройдя мимо и ни с кем не поздоровавшись, он опустился на диванчик за столиком
В соседней кабинке голос с уэльским акцентом произнес:
— Не понимаю, чего он ходит как в воду опущенный. Уже сколько месяцев прошло, как она его бросила!
Пластиковый стаканчик с остатками кофе уже давно не обжигал Джонсону пальцы, а о том, чтобы сделать из него глоток, страшно было даже подумать. Отодвинув от себя это пойло, Джонсон поднялся и, стараясь не привлекать к себе внимания, прошел прямо к столику, за которым сидел юноша в белом пиджаке.
— Разрешите? — спросил он, подсаживаясь.
Ответом ему была лишь гримаса, на короткое мгновение исказившая лицо студента. Впрочем, молодой человек быстро взял себя в руки, но все равно не ответил, а лишь сильнее сгорбился над стаканом кока-колы, словно оберегая его от воздействия света.
Джонсон не видел причин тянуть время. Достав из кармана удостоверение, он продемонстрировал его молодому человеку:
— Сержант сыскной полиции Джонсон. Ты не против немного поболтать?
Студент откинулся на спинку диванчика и, закрыв глаза, произнес спокойным тоном:
— Вот черт.
— К сожалению, я не знаю твоего имени, — продолжил Джонсон, пропустив слова студента мимо ушей.
В ответ что-то прошелестело. Сержант явственно уловил какой-то звук, хотя губы молодого человека не шевелились и в его лице, обращенном к потолку, ровным счетом ничего не изменилось.
Джонсон решил, что пока не стоит давить на парня.
— Я, конечно, прошу прощения, но у меня сегодня что-то со слухом. Ты не мог бы говорить громче?
— Мэтью Сакс.
— Ты на каком курсе, Мэтью?
— На четвертом.
Мэтью Сакс был довольно привлекателен, атлетически сложен и одет с претензией на элегантность, хотя его роскошный пиджак был несколько помят и запачкан. Из нагрудного кармана торчали ручки и фонарики в виде ручек, боковые же карманы пиджака были набиты книгами в мягких обложках и блокнотами. На шее юноши красовался стетоскоп — своего рода эмблема профессии.
— Я подумал, ты можешь рассказать мне что-нибудь о Никки Экснер.
Мэтью резко опустил голову и впервые посмотрел прямо на Джонсона.
— Значит, это правда? Ее убили?
— Она пропала, и мы ее ищем.
— Но ведь в музее произошло убийство?
— Да, там обнаружили тело.
Юноша продолжал расспрашивать все настойчивее — было видно, что эта девушка для него не просто знакомая.
— Но если Никки пропала…
Джонсон решил, что хватит ходить вокруг да около, и спросил:
— Ты знал ее?
Целую минуту Сакс молча смотрел на сержанта. Затем, словно ребенок, проигравший старшему брату в шашки, покорно опустил глаза.