Пир

Сорокин Владимир Георгиевич

– NOMO вобью, NOMO вобью, NOMO вобью.

Румянцев вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + ++ + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Мамут достиг своей метки на левой стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– LOMO вобью, LOMO вобью, LOMO вобью.

Мамут вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Саблина

достигла своей метки на комоде, стала вбивать в нее гвозди, гудя:

– SOMO вобью, SOMO вобью, SOMO вобью.

Она вбила гвозди:

+ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + +

Лев Ильич встал на стол, достиг своей метки на потолке, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– MOMO вобью, MOMO вобью, MOMO вобью.

Он вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + +

Саблин достиг своей метки на правой стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– ROMO вобью, ROMO вобью, ROMO вобью.

Саблин вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Румянцева достигла своей метки на диване, стала вбивать в него гвозди, гудя:

– HOMO вобью, HOMO вобью, HOMO вобью.

Она вбила гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Отец Андрей достиг своей метки на центральной стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– KOMO вобью, KOMO вобью, KOMO вобью.

Он вбил гвозди:

+ + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + +

Арина

достигла своей метки на двери и стала вбивать в нее гвозди, гудя:

– ZOMO вобью, ZOMO вобью, ZOMO вобью.

Арина вбила гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ ++ ++ + ++ ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Закончив процесс вбивания, все положили молотки в пустой сундук. Саблин запер его, спрятал ключ в карман. Затем подошел к камину и снял с цилиндрического прибора медный корпус, обнажив комбинацию из разнообразных, тесно скрепленных линз. Саблин повернул рычаг настройки, и линзы сдвинулись, нацелились на метки. Саблин повернулся к гостям и сделал жест рукой в сторону стола.

– Прошу садиться, господа.

Все снова заняли свои места.

Павлушка наполнил бокалы.

Лев Ильич встал с бокалом в руке.

– Господа, позвольте мне сказать, – заговорил он. – Александра Владимировна – удивительный человек. Даже такой закоренелый женоненавистник, эгоист и безнадежный скептик, как я, и то не устоял перед очарованием хозяйки Саблино. Шесть… нет… почти уж семь лет тому назад оказался я здесь впервые и… – он опустил глаза, – влюбился сразу. И все эти семь лет я люблю Александру Владимировну. Люблю, как никого боле. И… я не стесняюсь говорить об этом сегодня. Я люблю вас, Александра Владимировна.

Втянув голову в костистые плечи, он стоял, вращая узкий бокал в своих больших худых ладонях.

Саблина подошла к нему, поднялась на мысках и поцеловала в щеку.

– Сашенька, поцелуй его как следует, – произнес Саблин.

– Ты разрешаешь? – Она в упор разглядывала смущенное лицо Льва Ильича.

– Конечно.

– Тогда подержи. – Она отдала мужу бокал, обняла Льва Ильича за шею и сильно поцеловала в губы, прижавшись к нему тонким пластичным телом.

Пальцы Льва Ильича разжались, его бокал выскользнул, упал на ковер, но не разбился. Лев Ильич сжал талию Саблиной своими непомерно длинными руками, ответно впился ей в губы. Они целовались долго, покачиваясь и шурша одеждой.

– Не сдерживай себя, радость моя, – смотрел Саблин наливающимися кровью глазами.

Саблина застонала. Ноги ее дрогнули. Жилистые пальцы Льва Ильича сжали ее ягодицы.

– Только здесь, прошу вас, – забормотал Саблин. – Здесь, здесь…

– Нет… – с трудом отняла губы побледневшая Саблина. – Ни в коем случае…

– Здесь, здесь, умоляю, радость моя! – опустился на колени стремительно багровеющий Саблин.

– Нет, ни за что…

– Лев Ильич, умоляю! Прошу тебя, Христа ради!

Лев Ильич обнял Саблину.

– Здесь ребенок, вы с ума сошли!

– Мы все дети, Александра Владимировна, – улыбнулся Мамут.

– Умоляю, умоляю! – всхлипывал Саблин.

– Ни за что…

– Сашенька, как вы очаровательны! Как я вам завидую! – восторженно приподнялась Румянцева.

– Умоляю, умоляю тебя… – Саблин пополз к ней на коленях.

– Ах, оставьте! – попыталась вырваться Саблина, но Лев Ильич держал ее.

– В нежности нет греха, – теребил бороду отец Андрей.