Пирамида
Шрифт:
— Если до завтрашнего вечера я так и не достучусь до лагеря, ночью туда вылечу.
Но даже это решение не успокоило его расходившиеся нервы.
День третий
Вещество Z
Среда, 22 августа, 6 часов 3 минуты
Пещеры
Анды, Перу
В слабом свете единственного фонарика Сэм рассматривал золотое лезвие кинжала. Юноше досталось последнее за ночь дежурство. Его товарищи, свернувшись
Он поднял глаза от кинжала и оглядел пещеру. Отовсюду, с нескольких десятков колонн, на Сэма смотрели серебряные глаза, глаза полулюдей-полуживотных. То были боги и духи инков. Неподалеку, словно яркая прожилка в темном камне, отражала скупой свет золотая дорожка. Сэм представил себе поколения инков, которые, наверное, проходили по ней... Дорожка углублялась в другие пещеры, но группа решила разбить лагерь именно в этом месте, возле воды, и ждать спасателей. С разведкой можно и повременить.
Взглянув на часы, Сэм подумал, что над Андами как раз поднимается солнце. Внизу же темнота, казалось, и не собиралась рассеиваться. Время потеряло всякое значение, устремившись в вечность.
Хотя Сэм пытался не обращать внимания на голод, в желудке громко урчало. Интересно, сколько они уже не ели?
И все-таки жаловаться не следует. По крайней мере, рядом протекает ручей.
Нужно просто отвлечься от мыслей о еде.
Ощупывая лезвие, Сэм стал размышлять о непонятном устройстве кинжала. Как произошла его вчерашняя трансформация? Трудно было даже представить механизм, при помощи которого кинжал превращался в зигзагообразную молнию. Это случилось так плавно, без всякого трения, словно металл просто перелился в новую форму.
«До какого же уровня технологии они дошли?» — думал Сэм. Предупреждение отца де Альмагро о Эдемском змее предполагало источник запретного знания, способного развратить человечество. Представляет ли кинжал образец подобных знаний?
Кто-то кашлянул. Сэм поднял глаза и увидел, как к нему босиком пробирается Мэгги. Даже непричесанная, девушка выглядела потрясающе. Под тонкой, небрежно застегнутой блузкой колыхались ее груди. У Сэма пересохло во рту. Чтобы не выдать смущения, он опустил глаза.
— Перестань его гладить, — тихо проговорила Мэгги. — Начнутся ненужные разговоры.
— О чем ты? — удивленно спросил Сэм.
Мэгги устало улыбнулась и кивнула на кинжал.
— А... — Сэм отодвинул его в сторону. — Ты... тебе не спится?
Усаживаясь рядом, Мэгги вздохнула.
— На камне не очень-то заснешь.
Сэм согласно кивнул, позволив ей эту маленькую ложь. Он догадывался, что Мэгги, как и ему, не спится из-за безотчетной тревоги и постоянного давления темноты.
— Мы обязательно отсюда выберемся, — пообещал Сэм.
— С верой в старого доброго Филиппа Сайкса? — поинтересовалась Мэгги, закатывая
— Он, конечно, жлоб, но вытащит нас из этого дерьма.
Глядя на ближнюю колонну, Мэгги молчала. Через некоторое время она снова заговорила:
— Я хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты пошел по этим плитам, когда со мной случился последний... последний приступ.
Сэм начал было возражать, но Мэгги остановила его.
— Я хочу, чтобы ты знал кое о чем... Мне кажется, ты имеешь на это право.
Он повернулся, чтобы лучше ее видеть.
— О чем ты?
— На самом деле у меня не эпилепсия, — почти прошептала Мэгги.
Сэм нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Врачи определили это как синдром посттравматического стресса, серьезную форму панического состояния. Когда напряжение достигает определенной точки, — Мэгги помахала в воздухе рукой, — мое тело взбрыкивает. И отключает мозг.
— Я не понимаю. Это бывает из-за ранения или контузии?
— Не всегда... да и война предстает в разных формах. Сэму не хотелось оказывать на Мэгги давление, но и промолчать он тоже не мог.
— Что же все-таки с тобой случилось?
Девушка ненадолго задумалась, глядя на Сэма и пытаясь определить степень его искренности. Наконец она отвела глаза и заговорила:
— Когда мне было двенадцать, я видела, как в моего школьного друга Патрика Дугана угодила шальная пуля снайпера из Ирландской республиканской армии. Он умер у меня на руках, пока я укрывалась в придорожной канаве.
— Господи, какой ужас...
— Пули все летели. Мужчины и женщины кричали, плакали. Я не знала, что делать. Поэтому спряталась под телом Патрика. — Мэгги начала дрожать. — Его... его кровь текла прямо на меня. Она была горячей и липкой, как сироп. Пахло бойней...
Сэм придвинулся к Мэгги, привлекая ее к себе.
— Тебе не следовало...
Девушка не отодвинулась, но и никак не откликнулась на его прикосновение. Не мигая, она смотрела в темноту, поглощенная давним кошмаром.
— Патрик был еще жив. Пока я прикрывалась им, он стонал, слишком тихо, чтобы еще кто-нибудь услышал. Умолял меня о помощи. Звал маму. Но я так и отсиживалась там, используя его тело как щит, а вся моя одежда пропиталась его кровью. — Мэгги развернулась к Сэму. — Мне было тепло, надежно. Ничто не могло заставить меня покинуть свое убежище. Да простит меня Бог, я заткнула уши, чтобы не слышать стонов Патрика.
Она всхлипнула.
— Мэгги, ты была всего лишь ребенком.
— Я могла что-нибудь сделать.
— И тебя бы убили. Какой толк был бы от этого Парику Дугану?
— Кто знает? — с горечью произнесла Мэгги, по ее щекам катились слезы. Она стряхнула с себя руку Сэма и обратила к нему злые, измученные глаза. — Кто?
Сэм не нашел что ответить.
— Мне жаль, — пробормотал он.
Мэгги смахнула слезы.
— С тех пор и начались эти проклятые приступы. Годы лечения ничего не дали. Поэтому я на них плюнула. — Она судорожно сглотнула. — Это моя беда, с которой должна жить только я сама. Мой крест.