Пирамида
Шрифт:
– Надо спасать Полковника. Сегодня лечил одного «делового», порезали его при разборке, а в больницу обращаться нельзя. Так он в благодарность посоветовал, чтобы мы попытались скрыться куда-нибудь. Эти отморозки, которые Полковника нам подкинули, получили приказ казнить его с особой жестокостью. Какому-то гаду пришла мысль дождаться рождественских морозов, вывести Полковника на центральную площадь Города и сделать из него «памятник Карбышеву». Ну и нас не жалеть.
– Господи! – не смог
– Спасать надо, - согласился Семён. – Но вот как? Могут выследить, в городе не спрячешь.
– Надо идти в сёла, - решил Юрий Михайлович. – Увезти его пока в какое-нибудь село, там, если чужак появится, который будет его искать, так его всё село заметит. Это в городе не знаешь, встретил ли чужака или соседа, которого просто не замечал.
– Нужно в церковь обратиться, - нерешительно предложил Леонид Игоревич. – Церковь сейчас в государстве силой становится.
– Только среди церковников мало истинно верующих, - вздохнул Юрий Михайлович. – Но попытаться можно.
– Я сегодня с утра поеду в какое-нибудь село, попробую поговорить со священником, - предложил Семён. – А вы ребятам и Полковнику ничего не говорите, а то могут себя выдать.
– Не скажем, конечно, - пообещал Геннадий Николаевич.
1 января 2008 года, вторник.
В первый день нового года Семён поднялся рано, все ещё спали. Улицы тоже были пустынны, поэтому, несмотря на темноту, слежку за собой Семён уловил сразу. «Не удалось уйти незаметно», - подосадовал он. Шедшие за ним двое мужчин особенно и не скрывались.
«Спешить надо», - озабоченно подумал Семён. – «Если они себя так явно показывают, это значит, что Полковника могут забрать в любой момент».
Около шести утра Семён был на автовокзале.
– Мне, пожалуйста, один билет на самый ранний автобус, всё равно куда, - обратился он к заспанной кассирше.
– Через десять минут отправляется автобус на Поздняково, - равнодушно сообщила та. – Автобус уже стоит на площадке, можете садиться.
«Хорошо утеплились», - невольно позавидовал Семён. Сам он в своей китайской куртке немного продрог и был очень рад, что автобус попался с отоплением. В автобусе Семён подремал. В Поздняково они приехали к 10 часам утра. Погода радовала – небо было безоблачным, а взошедшее солнышко уже пригревало не по-зимнему. Выйдя из автобуса, Семён услышал колокольный перезвон – закончилась обедня в храме.
«Это мне знак», - подумал Семён, - «не зря советовал ведь Леонид Игоревич обратиться в церковь, вот и попробую».
Он подошёл к храму, когда оттуда выходили уже последние прихожане. Сняв шапку, Семён перекрестился на входную икону и вошёл в храм. В церкви было пусто, полутьма смягчалась светом свечей у многочисленных образов. Неслышно скользили несколько женщин в чёрных платках, наводя известный только им порядок. Семён подошёл к одной из них.
– Как бы мне батюшку повидать? – тихо спросил он у неё.
В это время от дверей храма послышался возмущённый женский голос:
– Куда же вы прётесь, нехристи, прости Господи! Разве можно в Божий храм в головных уборах. Обнажать головы надо, вы же не женщины.
– Ладно, бабка, не ори, - огрызнулся один из них, вместе с напарником снимая шапки. Он поискал Семёна взглядом, когда увидел его, ткнул локтем напарника, показав, где Семён. Тем временем женщина, к которой обратился Семён, посоветовала:
– Батюшка, отец Владимир, домой пошёл, переодеться. У нас в приюте сейчас утренник будет, так батюшка дедом Морозом оденется. Как выйдете из храма, обойдёте его с правой стороны, там и дом священника увидите.
Семён поблагодарил и, не обращая внимания на следовавших за ним парней, вышел из храма. Дом священника, небольшой аккуратный двухэтажный особнячок, одной стеной примыкал к большому трёхэтажному зданию. Семён чуть не опоздал, он встретил деда Мороза уже на выходе.
– Отец Владимир, - окликнул Семён священника.
– Я к Вам приехал по очень важному делу, по жизненно важному, - подчеркнул он. – Меня предупредили, что Вы спешите на утренник, но я бы хотел договориться, когда Вы сможете выслушать меня.
– Вы не местный? – спросил священник.
– Он не местный, - сообщил один из последовавших за Семёном парней. – И лучше тебе, поп, в его дела не соваться.