Пирамиды
Шрифт:
На лице Сфинкса мелькнуло выражение легкой паники.
– А как тебекажется? – выдавил он.
– Давай посмотрим, что у нас уже получилось, ладно? Итак: «Что, образно выражаясь, ходит на четырех ногах сразу же после полуночи, на двух ногах – большую часть дня…»
– …Без учета несчастных случаев, – услужливо добавил Сфинкс, горя желанием внести свою лепту.
– Ладно, «…на двух ногах, без учета несчастных случаев, по крайней мере до ужина, и на трех ногах…»
– Я видел людей и с двумя костылями, – подсказал
– Хорошо. Скажем так: «…после которого оно продолжает ходить на двух ногах или с использованием любых искусственных протезов по своему усмотрению».
Сфинкс задумался.
– Да-а… – прорычал он весомо. – Кажется, это охватывает все случаи?
– Ну? – спросил Теппик.
– Что ну?
– И какой же ответ?
Сфинкс устремил на него каменно-неподвижный взгляд и выпустил когти.
– Э нет, – фыркнул он. – Тебе меня не провести. Думаешь, я совсем глупый? Это ты должен сказать мне ответ.
– О, какой коварный удар, – пожаловался небу Теппик.
– Рассчитывал поймать меня? – осведомился Сфинкс.
– Ничего подобного.
– Думал меня запутать, приятель? – усмехнулся Сфинкс.
– А почему бы и нет?
– Ладно, я тебя прощаю. Так какой же все-таки ответ?
Теппик почесал переносицу.
– Ключа я так и не нашел, – признался он. – И все же рискну. Это Человек. Сфинкс сверкнул на него глазами.
– Ты уже бывал здесь? – спросил он тоном общественного обвинителя.
– Нет.
– Значит, подсказал кто-нибудь?
– Кто мог подсказать? Разве хоть одному человеку удалось разгадать загадку?
– Нет!
– Вот видишь. Кто же тогда мог подсказать? Сфинкс принялся раздраженно царапать когтями камень.
– Иди-ка ты свой дорогой, – проворчал он.
– Спасибо, – поблагодарил Теппик.
– Буду признателен, если ты никому не расскажешь о том, что здесь случилось, – холодно произнес Сфинкс. – Не хочу отравлять людям удовольствие.
Встав на камень, Теппик запрыгнул на шею Верблюдка.
– Насчет этого можешь не беспокоиться, – ответил Теппик, пришпоривая верблюда.
Краем глаза он заметил, что губы Сфинкса безмолвно шевелятся, словно он с трудом пытается поймать какую-то мысль.
Не успел Верблюдок проковылять и двадцати ярдов, как сзади послышался оглушительный разгневанный рев. Мигом позабыв про этикет, а именно про то, что сначала должен последовать удар палкой, Верблюдок всеми четырьмя ногами оттолкнулся от земли.
И на этот раз не промахнулся.
Жрецы окончательно сбились с толку.
И не потому, что боги не слушались их, а потому, что боги их попросту игнорировали.
Боги никогда не отличались послушанием. Требовалось немалое умение, чтобы убедить кого-нибудь из богов Джелибейби послушаться вас, и жрецам приходилось крутиться, как белка в колесе. Так, например, столкнув камень с вершины скалы, вы можете быстренько обратиться к богам с просьбой, чтобы он упал вниз, – и эта просьба будет непременно удовлетворена. Точно так же на богов можно положиться
Тем не менее одно дело, когда вас игнорируют далекие и незримые боги, и совсем другое – когда же боги разгуливают у всех на виду. Волей неволей почувствуешь себя преглупо.
Почему они не слушаются? – вопрошал верховный жрец Тега, Конеглавого Бога Сельского Хозяйства.
Слезы текли по его лицу. Последний раз видели, как Тег сидел в поле, рвал колоски и тихонько хихикал.
Прочие верховные жрецы чувствовали себя ненамного лучше. Воздух двора стал синим от дыма ритуальных благовоний, а провизии скопилось столько, что можно было накормить несколько голодных островов, но боги продолжали вести себя по-хозяйски, обращаясь с людьми как с букашками.
Скопившиеся под стенами дворца толпы не собирались расходиться. Религия правила Древним Царством почти семь тысяч лет. И каждый жрец с необычайной отчетливостью представлял, что произойдет, если людям хотя бы на минуту придет в голову мысль, что правителя больше нет.
– Итак, Диос, – сказал Куми, – мы обращаемся к тебе. Каково твое слово? Диос сидел на ступенях трона, мрачно уставясь в пол. Боги оказались ослушниками. Он это знал. Он слышал об этом. Но раньше это ровным счетом ничего не значило. Требовалось лишь свершать установленные обряды и давать своевременные ответы. Важны были не боги, а обряды. Ну а боги выступали в роли громкоговорителя – иначе кого слушались бы люди?
Пока он старался сосредоточиться, руки его невольно проделывали движения, предписанные Обрядом Седьмого Часа, следуя приказам нервной системы, неукоснительным и неизменным, как грани кристалла.
– Вы все испробовали? – спросил он.
– Все, что ты нам советовал, о Диос, – ответил Куми.
Он подождал, пока остальные жрецы обратят на них внимание, и уже громче продолжил:
– Будь царь здесь, он вступился бы за нас.
Куми перехватил взгляд жрицы Сардук. Он не обсуждал с ней сложившееся положение – да и что, собственно, обсуждать? Но у него было ощущение, что она ему сочувствует. Она сильно недолюбливала Диоса, однако не испытывала перед ним такого благоговейного трепета, как все прочие.
– Я уже говорил, царь мертв, – произнес Диос.
– Да, мы слышали. Однако тело так и не найдено, о Диос. И все же мы верим твоим словам, ибо их изрек великий Диос, и нам нет дела до злокозненных сплетен.
Жрецы примолкли. Ах, теперь еще и злокозненные сплетни. А ведь совсем недавно кто-то говорил всего лишь о слухах. Нет, определенно что-то тут нечисто.
– В прошлом не раз случалось подобное, – раздался голос жрицы. – Когда царству грозила опасность или река не разливалась вовремя, царь выступал посредником. Точнее говоря, его отправляли посредничать.