Пират

Роббинс Гарольд

Дважды они занимались любовью. В первый раз ничего не получилось, потому что ей захотелось испытать боль.

— Ударь меня, — сказала она и почувствовала, как он отодвинулся от нее.

Во второй раз это произошло прошлой ночью, после сигареты Джаббира. Гашиш расслабил ее, и она чувствовала себя легко и свободно. Она хотела, чтобы их любовь была нежна и проста. Она хотела, чтобы он был таким, как в первые дни их встречи. Но этого не получилось. Он грубо овладел ею, и все быстро кончилось. Удивленная, она посмотрела ему в лицо. Оно было спокойным,

словно ничего ее случилось. На нем не было ни радости, ни удовольствия. Мгновением позже он высвободился из ее рук и, оказавшись на своей половине постели, сразу же уснул. Она долго лежала без сна и думала, что в первый раз он брал ее без любви, давая понять, что она не представляет собой ничего, кроме сосуда для удовлетворения его страсти и самоутверждения. В тот раз он ясно дал ей понять, что так будет всегда и так оно и было — до этого уик-энда.

После первой неудачи она надеялась, что придут и лучшие времена. Но они не наступили. То, чего он ждал от нее в начале этого уик-энда, исчезло. И она сомневалась, представится ли еще раз такая возможность.

Мокрый после душа, он вышел из ванной и посмотрел на нее.

— Утром мы улетаем в Лос-Анджелес, — сказал он. — Какие у тебя планы на потом?

Он вел себя так, словно они были малознакомыми людьми.

— Очень рада видеть тебя, — сказала она. — Надеюсь, что мне еще представится такая возможность.

На его лице появилось удивленное выражение.

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем особенном. У меня нет никаких планов.

— Ты возвращаешься во Францию?

— А как насчет тебя? — спросила она. — Было бы неплохо, если бы ты повидался с детьми. Тебя не было все лето, и они скучают.

— Не могу, — решительно сказал он. — Как раз сейчас масса дел. Кроме того, этой осенью я планирую провести с ними время в Бейруте. Я буду там самое малое шесть недель.

— Несколько дней очень много значили бы для них.

— Я сказал, что не могу терять время, — резко сказал он. Подойдя к гардеробу, он взял рубашку. — Мне надо спешить, лететь в Японию.

— Никогда не была в Японии. Я слышала, что это восхитительная страна.

Он застегивал рубашку.

— Токио — это сумасшедший дом, — рассеянно сказал он. — Ужасное движение и везде так много народу, что невозможно дышать.

Она все поняла. Бадр не хотел, чтобы она была с ним. Теперь уже она ему не нужна.

— Думаю, что могла бы остаться в Лос-Анджелесе на несколько дней. Повидаюсь с друзьями, а потом, может, съезжу в Сан-Франциско навестить семью.

Он натянул брюки.

— Неплохая идея. Но организуй все так, чтобы быть во Франции в начале будущей недели. Я бы не хотел, чтобы дети так долго были одни.

— Организую, — сказала она. С четырьмя слугами, двумя телохранителями и гувернанткой дети были не так уж одни.

Звякнул телефон, и он поднял трубку. Послушав, он кивнул, удовлетворенный.

— Отлично, Дик, — сказал он. — Позвони команде и скажи им, что мы летим, как только я прибуду в аэропорт.

Он положил трубку.

— Сейчас

я улетаю в Токио, — сказал Бадр, — Если хочешь, можешь пользоваться моим бунгало в отеле.

— Прекрасно.

— В этом же отеле Юсеф должен встретиться с Винсентом. Если тебе что-то будет нужно, можешь с ним связаться.

— Спасибо.

Надев туфли, он пошел к выходу.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

— Немного.

Он кивнул и вышел. Она сидела недвижимо. Затем потушила сигарету и вылезла из постели. Встав перед зеркалом, Иордана спустила ночную рубашку и стала вглядываться в свое обнаженное тело.

Физически она не изменилась. Может, после рождения детей груди стали полнее, но они по-прежнему крепки, и тело сохраняло подтянутые очертания ее юности. Она могла быть довольна. Но удовлетворение не приходило. Ощущения здоровья и благополучия было недостаточно. Стоять и ждать, чтобы тебя использовали — такая жизнь ее не устраивала.

* * *

В спальне Юсефа зазвонил телефон. Он не шевелился, надеясь, что тот замолчит. Он устал. Молодой американец, которого прошлым вечером он встретил в баре «После тьмы», измотал его. Он был ненасытен. Наконец, когда он уже еле шевелился, Юсеф вручил ему пятьдесят долларов и выпроводил его.

Посмотрев на пятидесятидолларовую банкноту, юноша перевел взгляд на Юсефа.

— Позвонить тебе?

— Меня здесь не будет. Утром я улетаю.

— Я бы хотел еще раз увидеться с тобой.

Юсеф догадывался, что тот хотел бы увидеть. Пятьдесят долларов.

— Когда я вернусь, то дам тебе знать.

— У меня нет телефона, но ты можешь оставить для меня записочку у бармена.

— О'кей, — сказал Юсеф.

Юноша ушел, и Юсеф уснул мертвым сном. Но проклятый телефон не переставал трезвонить. Будь Бадр в городе, он снял бы трубку, но Бадр улетел в Японию.

Телефон в спальне замолк, но теперь начал звонить аппарат в гостиной. Юсеф зарылся в подушку и попытался вернуться в сон, но телефон в спальне опять стал звонить.

Выругавшись, он снял трубку.

— Алло, — хрипло проворчал он.

Голос говорил по-французски, но с сильным арабским акцентом.

— Месье Зиад?

Автоматически Юсеф ответил по-арабски.

— Да.

Голос перешел на родной язык.

Лично мы не встречались, но говорили по телефону. Мы были в той же компании, что собиралась на борту яхты в день рождения мадам Аль Фей. Мое имя Али Ясфир.

— Ахлан ва сахлан, — сказал Юсеф, уже окончательно проснувшись. Он знал об Али Ясфире.

— Ахлан фик, — ответил Ясфир.

— Чем могу быть вам полезен? — вежливо осведомился Юсеф.

— Если бы вы могли уделить мне время, мы могли бы встретиться с вами по важному делу, представляющему взаимный интерес.

— Где вы находитесь?

— Здесь, в Лос-Анджелесе. Может, мы могли бы вместе позавтракать?

— Будет сделано. Где бы вы хотели встретиться?

— В любом месте. Как вам будет удобно.