Пират
Шрифт:
— Весьма немного, — ответил Эшнев. — Очень затруднена связь. Аль Фей был вызван домой как раз перед началом конфликта и остается там до настоящего времени. Мы знаем, что он был приглашен возглавить объединенный комитет по инвестициям для всех стран — производителей нефти, но, в сущности, все вопросы производства нефти будут обсуждаться в объединенной комиссии министров иностранных дел этих стран. Они очень тщательно стараются отделить друг от друга вопрос о нефти как о политическом оружии и использование денег, которые они получают за нее. Между собой они решили не придавать доходам решающего
— Вы считаете, что ему удастся оказать влияние на политику производства и продажи нефти? — спросил Харрис.
— На первых порах его влияние будет очень незначительным, — сказал Эшнев. — Возможно, оно возрастет значительно позже, когда они увидят, что политика торможения или подрыва мировой экономики имеет своим единственным результатом потерю их вложений. Я думаю, Аль Фей и принц Фейяд понимают ситуацию, и в этом заключается причина, по которой он предпочел занять место в вышеупомянутом комитете, нежели играть гораздо более заметную политическую роль. Отказавшись от преимуществ политика, он оказался в отличной позиции, которая дает ему возможность свободно общаться с обеими сторонами.
— Где его семья? — спросил Бен Эзра.
— Жена с сыновьями по-прежнему в Бейруте, — ответил Эшнев. — А также бывшая жена с дочерью.
— Той, что училась в швейцарской школе? — заинтересованно спросил старик.
— Да, — ответил Эшнев.
— Это не совсем так, — агент ЦРУ в первый раз подал голос. — Младшая дочь Лейла три дня тому назад улетела в Рим. На ее месте с молодым человеком была другая девушка.
Эшнев не мог скрыть удивления.
— Как вам удалось это выяснить?
— Дело в том молодом человеке, — ответил Смит. — Мы давно держим его под наблюдением. Он был замешан в транспортировке наркотиков из Вьетнама, а затем перебрался на Ближний Восток. — Он потянулся за сигаретой. — Предполагалась его связь с мафией, но недавно он стал работать на Али Ясфира.
— Но что у него общего с дочерью Аль Фея? — спросил старик.
— Мы это проверяем, — сказал Смит, — и у меня уже есть кое-какая информация. Прошлой весной она оставила школу и прошла подготовку в партизанском лагере. В силу каких-то причин все лето после окончания этих курсов она провела дома. Затем этот человек вышел с ней на контакт, и меньше чем через неделю она исчезла.
— Передана ли информация нашей разведывательной службе? — спросил Эшнев.
— Да. В тот же день, как я получил ее, информация передана была и вам.
— Они по-прежнему в Риме? — спросил Эшнев.
— Не знаю, — ответил Смит. — Они расстались в аэропорту. Девушка села в одно такси, а мужчина в другое. Мой человек мог проследить только за одной машиной. Он выбрал ту, в которой был мужчина.
— Этот человек по-прежнему в Риме? — спросил Эшнев.
— Да. В морге. Он был убит через два часа после прибытия. Полиция считает, что это было сведение счетов между бандами. Возможно, так оно и было. Мафия не любит, когда кто-то из ее солдат уходит к конкурентам.
— Мы должны найти, где находится девушка, — сказал старик.
— Наши люди уже занимаются этим, — ответил Эшнев, вставая. — Я думаю, что мы все выяснили, джентльмены.
Американцы посмотрели друг на друга. Встреча подошла к концу. Встав, все обменялись рукопожатиями. Полковник Уэйгрин и Харрис попрощались со стариком достаточно сухо, но Смит отнесся к нему совершенно иначе.
Прищурившись, он посмотрел на Бен Эзру.
— Знаете ли, генерал, — сказал он со своим тягучим выговором средневосточных штатов, — вы были абсолютно правы. Я бы хотел, чтобы к вам прислушивалось побольше наших людей.
— Спасибо, мистер Смит. Я бы тоже этого хотел.
— У вас есть моя визитка, — сказал Смит. — Позвоните мне, если я смогу чем-то оказаться вам полезным.
— Еще раз благодарю вас, — сказал Бен Эзра.
Американцы покинули помещение, и два израильтянина посмотрели друг на друга.
— Ну, что ты думаешь, Исайя? — спросил Эшнев.
Старик пожал плечами.
— Ты говоришь на идише, Лев?
— Нет, — ответил Эшнев. — Я же сабра. Я никогда не учил его.
— На идише есть одно выражение, — сказал старик, — которое, как я думаю, родилось много лет назад в Польше или России во время одного из погромов — «Швер цу зан а жид».
— Что оно означает? — спросил Эшнев.
Старик улыбнулся, но в выражении его лица не было ни тени юмора.
— "Нелегко быть евреем", — сказал он.
Книга третья
Конец осени 1973
Глава 1
Дик Карьяж постучал в дверь спальни, из-за которой послышался слегка приглушенный голос Бадра:
— Войдите.
Дик открыл дверь и на мгновение зажмурился. Портьеры были широко раздвинуты, и комнату заливало утреннее швейцарское солнце. Бадр сидел за маленьким столиком спиной к окну, его лицо было в тени. Он взглянул на Карьяжа.
— Да?
— Французы уже здесь, шеф.
Бадр бросил взгляд на часы.
— Они рано встают.
Карьяж улыбнулся.
— Они не упускают возможности, так как хотели попасть к вам первыми.
Бадр засмеялся.
— Очень привлекательное качество. На французов всегда можно положиться, что они будут хранить верность самим себе.
— Что мне им сказать?
— Пусть подождут. — Он протянул Карьяжу папку с бумагами. — Что вы о них знаете?
Взяв бумаги, Карьяж просмотрел их. На каждом из листов была надпись крупными квадратными буквами: «АРАБСКИЕ КУКЛЫ, компания с ограниченной ответственностью». Внутри папки была целая серия грузовых коносаментов и счетов, на каждом из которых стоял штамп об оплате. Он посмотрел на Бадра.
— То же, что и вы, не считая того, что они аккуратно оплачивают все счета.
Бадр взял папку обратно.
— В этом-то все и дело. Не похоже на них. Знаете ли вы хоть одного ливанца, который аккуратно платит по счетам?
— Трудно сказать. Они хорошие партнеры. Чего еще нам ждать от них?
— И еще одно, — сказал Бадр. — Они платят премии за срочную доставку. Какого черта эти куклы так важны им, что они платят премии? Это тоже на них не похоже. Ливанец с большой неохотой платил бы премию, даже если бы речь шла о его жизни.