Пират
Шрифт:
Ги придерживал дверцу, пока она не села. Она не знала, почему Эли заставил ее покинуть отель подобным образом, но не сомневалась, что у него были на то основания. Портье был, скорее всего, мудрейшим человеком на Ривьере. И, вероятно, самым осмотрительным.
Маленький бар был переполнен, но Майкл Винсент уже занял столик в отдалении, между баром и входом. Когда вошел Юсеф, он встал и протянул ему руку.
Юсеф пожал ее.
— Простите, что запоздал. Движение на Круазетт просто невероятное.
— Ничего страшного, — ответил Майкл. Удивительно, что такой нежный голос принадлежал шестифутовому
— Как видите, я весьма приятно проводил время.
Юсеф улыбнулся. Он знал их. Девушки входили в ту компанию, которую он доставил из Парижа.
— Сюзанн, Моник, — пробормотал он, садясь.
Они сразу же поднялись. Намек был понят. Предстояла деловая встреча. Они же должны были отправиться к себе и готовиться к вечернему приему.
С бутылкой «Дом Периньон» подскочил официант и показал ее Юсефу для оценки. Юсеф кивнул. Официант взглянул на Майкла Винсента.
— Я бы хлебнул шотландского, — сказал продюсер.
Официант наполнил бокал Юсефа и исчез. Юсеф поднял бокал.
— Надеюсь, вы удовлетворены, как вас принимают?
Мужчина улыбнулся.
— Лучший отель в городе, и вы еще спрашиваете, как он мне нравится? Хотел бы я знать, как это у вас получилось. Две недели тому назад, когда я звонил сюда, мне сказали, что на время фестиваля ничего найти не удастся. А вы позвонили за день и, как по мановению волшебной палочки, номер готов.
Юсеф таинственно усмехнулся.
— Сойдемся на том, что мы обладаем определенным влиянием.
— За это я выпью, — сказал американец. Он опустошил рюмку и махнул, чтобы ему принесли еще одну.
— Мистер Аль Фей попросил меня высказать свою признательность, за то, что вы сюда прибыли. Он ждет очень многого от встречи с вами.
— Я тоже, — сказал Винсент. Помедлив, он снова заговорил.
— С трудом могу в это поверить.
— Почему? — спросил Юсеф.
— Трудно поверить, — повторил Винсент. — Мне потребовалось больше пяти лет, чтобы собрать деньги на «Ганди», и вдруг являетесь вы с десятью миллионами долларов и спрашиваете, не заинтересуюсь ли я возможностью поставить фильм о жизни Магомета.
— Меня это не удивляет, — сказал Юсеф. — И не будет удивлять вас, когда вы встретитесь с мистером Аль Феем. У него в огромной мере развита интуиция. И после того, как он посмотрел ваши фильмы о великих мыслителях — Моисее, Иисусе Христе и Ганди — что может быть естественнее, чем обращение к вам, единственному человеку, который может взяться за историю столь величественной жизни?
Режиссер кивнул.
— Возникнут определенные проблемы.
— Конечно, — сказал Юсеф. — Они всегда возникают.
Винсент нахмурился.
— Справиться с ними будет не так-то легко. В кинематографии много евреев.
Юсеф усмехнулся.
— Когда до этого дойдет дело, мы обо всем позаботимся, — мягко сказал он. — Возможно, мистер Аль Фей купит какую-нибудь крупную компанию и сам займется производством.
Винсент отхлебнул шотландского виски.
— Должно быть, он любопытная личность, этот ваш Аль Фей.
— Думаю, так оно и есть, — тихо сказал Юсеф. Он смотрел на киношника и думал, что бы тот сказал, знай, как тщательно изучалась вся его жизнь, прежде чем Бадр
Юсеф не сказал ему, что Бадр перебрал много кандидатур, прежде чем остановил свой выбор на нем. Их предложение многократно отвергалось. Не потому, что режиссеры считали личность пророка недостаточно интересной темой для фильма. А потому, что они видели: в данный момент эта постановка будет носить не столько философский, сколько пропагандистский характер. Все было ясно. Они боялись евреев; евреи держали этот бизнес железной рукой, и никто не хотел вступать с ними в конфликт.
Взглянув на часы, он встал.
— Простите, но я должен идти. Меня ждут еще несколько неотложных дел.
Винсент посмотрел на него.
— Конечно, я понимаю. Спасибо, что встретились со мной.
— Мне было очень приятно. — Юсеф посмотрел на собеседника сверху вниз. — Яхта будет в заливчике перед отелем. С десяти тридцати у оконечности мола Карлтон будут стоять катера, чтобы доставить вас на борт. Вас ждут в любое время после этого часа.
Подошел официант с чеком. Юсеф подписал его, и Винсент встал. Двое мужчин обменялись рукопожатием, и Юсеф покинул бар, в то время как Винсент заказал еще виски.
Выйдя из отеля, Юсеф обратил внимание, что машины Иорданы уже нет у входа. Было уже несколько минут девятого. Спустившись по ступеням, он повернул к «Мартинесу». Вокруг него уже стояли любопытные. Каждый вечер здесь разыгрывались сумасшедшие сцены, поскольку в течение всех недель фестиваля люди будут рваться поглазеть на знаменитостей и кинозвезд. Не глядя по сторонам, он быстро прошел сквозь толпу. До возвращения на яхту и встречи с Бадром у него оставался еще час.
Холл в «Мартинесе» не был так переполнен, как в «Карлтоне». Юсеф прошел прямо к лифту и поднялся на последний этаж. Из лифта он пошел по коридору к последнему угловому особняку на крыше — пентхаусу. Нажал кнопку звонка. Внутри раздался мягкий звук. Подождав мгновение, он снова нетерпеливо нажал кнопку.
Из-за двери донесся хрипловатый высокий голос:
— Кто там?
— Это я. Открывай.
Раздался звук сбрасываемой цепочки, и дверь открылась. На пороге стоял высокий молодой блондин. Он свирепо смотрел на Юсефа.
— Ты опоздал, — обвиняющим тоном сказал он. — Ты сказал, что будешь еще час назад.
— Я же тебе говорил, что у меня дела, — объяснил Юсеф, проходя мимо него в гостиную. — Ты же знаешь, что я должен зарабатывать себе на жизнь.
— Ты лжешь! — гневно сказал молодой человек, захлопывая двери. — Ты был с Патриком.