Шрифт:
Игорь Росоховатский
Пират
Пират долго сидел у магазина и ждал. Люди входили и выходили, дверь визжала и скрипела, а Маленького Хозяина все не было. У Пирата мерзли лапы, и он поочередно прижимал их к животу. Чем больше проходило времени, тем быстрее ему приходилось перебирать лапами. Псом овладело отчаяние, он начинал тихонько скулить.
Вот в проеме раскрытой двери показалось знакомое лицо. Пес радостно вскочил. Но тут же понял, что глаза его подвели: это был мальчик, похожий на Маленького Хозяина, но это был другой мальчик. Он пахнул мятными леденцами и чужой квартирой.
Иногда
– Бедная собачка, смотри, как замерзла, - говорила одна женщина другой.
Они не произносили его имени, но Пират знал, что говорят о нем. Он чувствовал по интонации, что его жалеют и от этого становилось еще тоскливее.
Что-то подсказывало ему, что он больше не увидит ни Хозяйку, ни Маленького Хозяина. Они исчезли бесследно, и псу никак не удавалось отыскать их следы. Недаром все последнее время он предчувствовал неладное. Слишком вкусно его кормили, ласкали больше обычного. Это не могло быть просто так.
Вчера Пирата привели к Постороннему, который иногда бывал в гостях у Хозяев и на которого не разрешалось лаять. Он жил на другом конце города. Здесь Хозяева оставили Пирата, а сами ушли. Но перед тем как уйти, они ласкали Пирата, а Маленький Хозяин демонстрировал, как он научил пса считать. Он спрашивал:
– Сколько будет два плюс три?
Пират знал: если, обращаясь к нему, говорят "два" и "три", нужно определенное число раз пролаять, и тогда получишь подарок. А если говорят "один" и "два", то лаять нужно меньше. Всем правилам этой игры его научил Маленький Хозяин, которого Пират очень любил. Он запоминал его слова не ради подарка - кусочка сахара или колбасы, - а ради того, чтобы сделать ему приятное. Он ухитрялся запоминать ради Маленького Хозяина даже цифры. Иногда они казались ему похожими на предметы. Только одной цифры - единицы - он не хотел опознавать. Она напоминала ему палку - и он лаял на нее много раз. Но еще больше он не любил цифру "ноль", потому что при виде ее нужно было затаиться и молчать, а это казалось ему тревожным и страшным.
Конечно, Пират не мог знать, что его Хозяева переехали в другой город, а его не могли взять с собой и отдали своему знакомому. Но и не зная всего этого, он чувствовал, что случилась беда.
Сегодня утром, когда Посторонний уходил из дому и на какой-то миг оставил дверь открытой, Пират прошмыгнул в щель и был таков.
Однако оказалось, что уйти из чужой квартиры - полдела. Пират никак не мог найти знакомый запах.
Неожиданно ему показалось, что он видит Маленького Хозяина. Со всех ног, радостно лая, он бросился за ним через улицу, рискуя попасть под машину. Но пока он бежал, Маленький Хозяин, или тот, кто был похож на него, вошел в магазин.
И вот Пират сидит и ждет, а что-то тоскливое и отчаянное заставляет его повизгивать и скулить.
Пес просидел до закрытия магазина. Чужие люди бросали ему кусочки хлеба и колбасы. Холод притупил его тоску.
Он уже собрался уйти от магазина и поискать по улицам и дворам теплого угла, когда человек в синем комбинезоне грубо схватил его за шиворот. Человек бросил Пирата в фургон, где уже бесновалось несколько бездомных псов.
Их привезли в большое здание. Повсюду чувствовался резкий неприятный запах.
Собак рассадили по вольерам. Кормили их не то чтобы очень сытно, но и настоящего голода они здесь не ощущали.
Пришел день, когда Пирата перевели в отдельную клетку. Сначала ему было очень страшно при виде нацеленных на него больших блестящих глаз приборов. Но затем он привык и к "глазам", и к ремням, опоясывающим его тело. Резкую боль почувствовал лишь на короткий миг, когда ему вживляли электроды. Иногда во время опытов, когда электрические импульсы поступали с электродов в мозг, Пирату почему-то вспоминались цифры. Они мелькали в памяти, вращались, и пес не успевал их опознать и пролаять положенное число раз, как учил его Маленький Хозяин.
Вскоре Пират изучил людей, которые работали с ним, различал их лица, походку. Он знал, что у маленькой женщины, похожей на цифру "шесть", можно выпросить прибавку к обеду, если лежать неподвижно, опустив голову на лапы. А расположение сухопарого быстрого Человека в очках можно завоевать, проявив бурную радость при его появлении. Но однажды, несмотря на прыжки и радостный визг Пирата, сухопарый остался грустным. Пират заглянул в его лицо и узнал, что у знакомца что-то случилось неприятное. Может быть, отняли любимую кость или поколотили ни за что. И Пирату тоже стало тоскливо. Он опустил голову и заскулил. И от этого собачьего сочувствия слабая улыбка проклюнулась на лице человека, и он вздохнул:
– Вот так-то, брат. Ничего, переживем...
В лаборатории особенно нужно было угождать толстому сердитому человеку, которого звали Евгением Ивановичем. Он казался Пирату всемогущим и всевидящим. Он знал все наперед и не выносил притворства.
Евгений Иванович не часто присутствовал на опытах. Математик, инженер и биолог, он занимался вопросами бионики. В лабораторию заглядывал только за тем, чтобы проверить, как выполняются его распоряжения. Иногда самолично подключал Пирата к приборам, крутил верньеры и ругал нерадивых сотрудников и лаборантов.
Во время одного из сложнейших опытов, споря с кем-то, он воткнул вилку не в ту розетку. Пирата, который весь был опутан проводами, что-то сильно ударило в голову. Перед глазами замелькали искры, огненные нули, и он погрузился в глухую тьму.
...Очнулся Пират в другой комнате. Он плохо помнил, что с ним произошло. С трудом попытался встать на лапы, но они дрожали и разъезжались в стороны, как у щенка. Голова клонилась к полу под собственной тяжестью. Были и другие изменения, причем совершенно необычные.
Прошло несколько дней. Силы возвратились к Пирату.
И вот утром, когда клетку оставили на несколько минут открытой, перед Пиратом возникло навязчивое видение. Будто он удирает из клетки, а человек, открывший ее и согнувшийся в углу комнаты над прибором, не успевает его поймать. Пока он услышит шум, повернет голову, разогнется. Пират уже будет вне пределов его досягаемости. Пес знал, что дверь в коридор открыта, оттуда доносятся запахи земли и травы. Значит, открыта и наружная дверь.