Пират
Шрифт:
По чести говоря, ходить на абордаж и грабить купцов — занятие прибыльное, но не слишком почётное.
Нетрудно убедить себя в том, что флибустьеры суть неофициальный флот и ведут необъявленную войну с той же Испанией.
Кстати, в Старом Свете у Парижа с Мадридом идут очередные боевые действия, так что всё честно: там война по сухопутью, тут — война на море.
Всё равно…
Олег вздохнул. А что ты хочешь, собственно? Топить пиратов? Наводить порядок в Карибском море?
Прямо как тот бандит с Дикого
Что, на службу испанцам напрашиваться? Ещё чего не хватало…
Сухов усмехнулся — это его строптивая натура бунтует, не желает, видите ли, идти проторенной дорожкой.
Тут же всё подталкивает к одному-единственному решению, не оставляя достойного выбора, — набирай команду, капитан Драй, и выходи в море, как на большую дорогу. Грабь награбленное…
Скоро его вниманием завладели трое бледнолицых, обступивших четвёртого — краснокожего.
Белые были в чиненых ботфортах, драных панталонах и просторных рубахах, некогда белых, а нынче пропотевших настолько, что приняли тот оттенок жёлтого, который художники называют «изабелла».
Индеец был худ и грязен, а весь его гардероб составляли кожаные штаны. Смуглое лицо краснокожего словно вырезал кто из тёмного дерева. Слева, от уха до виска, тянулся шрам, розоватой полосой оголяя череп.
Сжимая в руке нож, индеец успевал не только оборону держать, но и переходить в наступление — одного из бледнолицых едва не пырнул в бок, тот еле увернулся, с бранью отскакивая. И выхватывая пистолет.
— Не трогать! — гаркнул Олег.
Нападавший развернулся к Сухову, вскидывая оружие, и в тот же момент индейский нож вошёл ему между рёбер. Незадачливый стрелок содрогнулся и рухнул на колени, роняя пистолет.
Двое его сотоварищей-собутыльников попытались с ходу наброситься на Сухова, но Драй был куда быстрей.
Заработав парочку порезов от олеговского палаша, разбойники с проклятиями удалились, причём весьма поспешно.
— Не ранен? — спросил Олег краснокожего.
Индеец понял его вопрос и гордо ответил на ломаном французском:
— Моя трудно ранить. — Подумав, он неуверенно добавил: — Спасибо.
— Не стоит благодарности, — усмехнулся Сухов, и представился: — Меня зовут Олег. Олег Драй. А ты кто?
Индеец ударил себя кулаком в грудь и отрекомендовался:
— Ташкаль!
«Что-то знакомое…» — подумал Олег, а вслух сказал:
— Я видел, как ты дрался. Не хочешь пойти ко мне в команду? Воины мне нужны.
— А что моя будет делать? — осторожно спросил индеец.
— Грабить испанцев.
— Ташкаль согласен!
— Тогда пошли.
— Куда?
— Наведаемся к губернатору. Хочу у него деньжат занять.
— Моя идти.
Сухов кивнул и направил стопы вверх по извилистой улочке.
Район у Ла-Монтани не слишком удивлял архитектурными изысками,
Обиталище д’Ожерона — большой белый дом с зелёными ставнями, утопавший в саду, — было окружено каменной оградой, а на воротах стояли двое солдат, ленивых и потных, один — из старых вояк, другой — новобранец.
— Не велено, — протянул «салабон», загораживая вход стволом мушкета.
— Мне нужно увидеть его превосходительство, — сдержанно сказал Олег.
— Не велено, — меланхолично повторил солдат.
Неизвестно, чем бы закончилась их дискуссия, но в это время на балконе второго этажа появился этакий живчик, мужчина в годах, невысокого роста и не то чтобы упитанный, а скорее плотный, налитой здоровьем.
Он был в модных штанах-панталонах, подвязанных ленточками, в ослепительно-белых чулках и в рубахе с пышным жабо.
— В чём дело, Жозеф? — крикнул живчик.
Второй солдат, потолще и постарше, поспешно вынырнул из тени, отбрасываемой «индийской смоковницей», и вытянулся во фрунт.
— Ваше превосходительство! — обратился он. — Тут… этот… посетитель, а вы как бы не велели…
— Пропусти, — сделал губернатор разморенный жест.
Молодой убрал мушкет, освобождая Сухову путь, и тут же опустил импровизированный шлагбаум перед Ташкалем.
— Жди меня здесь, — обернулся к нему Олег.
Индеец молча кивнул, присел в тенёчке, а Сухов двинулся по дорожке ко входу в дом, чья дверь пряталась под каменной аркой. Оглядывая глянцевитые заросли сада, он подумал, что губернатор неплохо устроился.
Перешагнув порог резиденции, Олег окунулся в благодатную прохладу. Сумрак холла был приятен для глаз — слепящее тропическое солнце «выедало» зрачок, и даже широкие поля шляпы спасали плохо, а тут сплошная тень.
Повинуясь жесту чернокожего лакея, Сухов поднялся на второй этаж, явственно слыша шелест юбок за тяжёлыми шторами.
Губернатор встретил его уже одетый в камзол — положение обязывало.
Сняв шляпу, Олег изысканно поклонился, приветствуя сьера де ла Буэра в лучших традициях учтивости.
Сьер был приятно удивлён, не ожидая куртуазности от флибустьера — а кем ещё мог быть этот посетитель?
Вон морда какая, шрамами посечённая! А этот взгляд, холодный и бестрепетный, с рождения никому не даётся, он вырабатывается годами, и явно не в поле, не в лавке, не в келье.
— Рад видеть вас, э-э… — затруднился д’Ожерон.
— Капитан Драй, ваше превосходительство, — слегка поклонился Сухов. — Этого достаточно. В принципе, меня можно отнести к дворянам, но на этих берегах знатность рода не имеет значения, а засим предпочитаю не вспоминать о титулах.