Пираты
Шрифт:
— Если я попрошу, ты ведь выручишь нас, правда, Нэнси? Ты сделаешь это? Ради меня? Ради нашей семьи?
Бартоломе повернулся к Джозефу. Под его тяжелым взглядом, холодным и непроницаемым, как вода в бездонном колодце, тот виновато заерзал в кресле и даже, кажется, слегка протрезвел.
— Ну, не то чтобы совсем ничего… Мы давали понять… — пустился он в сбивчивые оправдания, нервно крутя ножку коньячной рюмки. — Но я уверяю вас, что Нэнси прекрасно понимает, сколь важен этот союз для нашей семьи и всех тех, кто от нас зависит и опирается на нашу поддержку. — Он буравил меня своими бледно-голубыми глазами, в которых я прочла предостережение и угрозу. — Это капитаны и матросы
Брат обращался к Бартоломе, но слова его предназначались мне. И Адмиралтейство он упомянул умышленно, давая понять, что ему все известно об Уильяме. Таким образом, я попала в безвыходное положение. Судьба всех, кто был мне близок и дорог, целиком и полностью зависела от моего решения.
Нет, ну какие же все-таки подонки эти мужчины! Что отец, что братья, что Дьюк и Бартоломе с их кровожадными наклонностями. Подлые, коварные беспринципные и абсолютно безжалостные! Загнали меня в тупик и приперли к стенке. Что же делать? Пока Джозеф распинался, я усиленно соображала, как же мне все-таки перехитрить их всех и не позволить осуществить свои эгоистичные и корыстные замыслы? И как при этом самой уберечься от опасности и не угодить ни в одну из расставленных мне ловушек?
— Я безусловно польщена и тронута вашим предложением, сэр, — ответила я наконец, скромно потупив взор. — Но я даже не знаю, что сказать. Все это так неожиданно…
Последнее утверждение ни на йоту не отступало от истины. Пока я приходила в себя и пыталась свыкнуться с мыслью о скором замужестве, с противоположного конца стола послышался голос Изабеллы — грубый и низкий, почти мужской. Она говорила на незнакомом мне иностранном языке, но мне почудилось, что в интонациях произнесенной ею фразы кроется какое-то предупреждение.
— Сестра говорит, что вы еще очень молоды, — перевел бразилец.
Он уже успокоился, сочтя, должно быть, мое смятение естественным проявлением девичьей неопытности и стыдливости.
— Вы оказываете мне огромную честь, сэр, — продолжала я, приободренная неожиданной поддержкой, — но вы застали меня врасплох. К сожалению, никто не соизволил заранее поставить меня в известность о ваших намерениях, а посему я прощу вас не торопить с ответом и дать мне время собраться с мыслями и немного подумать. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Да, конечно… — пробормотал Бартоломе, хотя всем было ясно, что подобного развития событий он никак не ожидал.
Его свирепый, испепеляющий взгляд, направленный на Джозефа, пропал втуне. Тот трусливо уклонился, низко опустив голову и уставившись в донышко своего бокала.
Изабелла неожиданно рассмеялась и снова каркнула что-то невразумительное. При этом ее маленькие глазки зловеще блеснули.
— Что говорит ваша сестра? — насторожилась я.
— Она говорит, что раздумывать не о чем. Мужчины решают, женщины повинуются. Но у меня широкие взгляды, и я готов принять во внимание тот факт, что у каждой нации свои обычаи. Обещаю, что у вас будет достаточно времени, чтобы хорошенько обо всем поразмыслить и принять правильное решение. А пока разрешите вручить вам мой скромный подарок.
С этими словами он извлек из внутреннего кармана продолговатый плоский футляр из зеленовато-серой
— Я питаю особое пристрастие к драгоценным камням, — с улыбкой заметил бразилец. — Они не ветшают, не тускнеют и не теряют в цене. Их легко унести, спрятать и держать при себе, — самодовольно похлопал он по карману, — и они никогда тебя не подведут. Помните об этом.
Я запомнила слова Бартоломе и до сих пор благодарна ему за ценный совет, хотя, давая его, бразилец вряд ли подозревал в тот момент, как здорово он мне пригодится уже в самом ближайшем будущем.
— Это очень редкие камни. — Вынув из футляра одну из сережек, он поднес ее к глазам, разглядывая на свет. — Особенные.
— Они безупречны! — восторженно выдохнул Джозеф. — Дайте взглянуть.
Но Бартоломе проигнорировал его просьбу и повернулся ко мне, заметив вскользь:
— Не совсем так. Каждый из них, хотя и чистой воды, имеет небольшой изъян, за что и ценится гораздо выше, чем точно такой же, но без изюминки. Вот, взгляните. Будто какой-то иной мир заключен у него внутри…
Он поднес рубин ближе к пламени свечи, плавно покачивая зажатую между большим и указательным пальцами серьгу. Присмотревшись, я разглядела в самом центре крошечное пятнышко более густого и темного окраса, подобно сердцу, наполняющему тело камня жизнью и заставляющее его пылать своеобразным внутренним огнем.
Дав мне вволю налюбоваться, Бартоломе очень осторожно и аккуратно, почти благоговейно, уложил серьгу обратно в футляр. Да, это было настоящее сокровище, достойное особ королевской крови. Возможно, гарнитур изготовили для одной из испанских инфант, возможно, его заказали в качестве подарка любимой наложнице Великого Могола [28] , но как бы то ни было, до места назначения он не дошел, доставшись в числе прочих трофеев этому морскому разбойнику. Во всяком случае, я подобных камней еще не видела. На них можно было приобрести целую флотилию, и я ничуть не удивилась жадности и вожделению, написанным на лице брата.
28
В Средние века титул верховного правителя Индии.
— Щедрый подарок. Исключительно щедрый!
– пробормотал он, потянувшись за футляром, однако бразилец вежливо, но решительно отвел его руку.
— Подарок вашей сестре, а не вам, мой друг, -с едва уловимым сарказмом в голосе напомнил Бартоломе и вопросительно посмотрел на меня. — Вы позволите, мисс Нэнси? — Он вышел из-за стола, обогнул мое кресло, ловко накинул на меня вынутое из футляра ожерелье и привычным движением защелкнул замочек. Касающиеся моей кожи гибкие пальцы были мягкими и теплыми, тогда как золото и каменья облегали горло холодным, жестким ошейником. — Готово! А теперь давайте посмотрим, как оно вам идет.