Пирос
Шрифт:
Невысокий, очень тонкий человек в чёрном фраке коротко кивнул и вышел. Вернулся он через пятнадцать минут с таким же выражением лица, с каким уходил. Ничто не выдавало ни беспокойства, ни тщательного поиска нужных слов.
— Ваше величество, сэра Эдварда в его покоях нет. — Он говорил спокойно, слегка поджимая губы, бесстрастно поднимая брови, но поглядывая в сторону. — Слуги говорят, что не видели его с вечера, но не думали, что это может что-то значить.
— Не думали они! — воскликнула побледневшая мадам Керрелл, всплёскивая руками. Она с надеждой посмотрела на Филиппа, как будто он мог щелчком пальцев
— Он как раз вчера заявил мне, что мы портим ему праздник, — хмыкнул Филипп.
— Ох, он, наверно, ждал большой бал, гостей… — продолжала причитать мадам Керрелл. — Плохо было держать от него в секрете то, что мы решили никого не звать.
— Отец решил, — поправил Филипп.
Пышный приём отнимал много денег, а те были нужны на поддержание армии, на создание и закупку оружия, на многие другие нужды, важность которых, как считал Филипп, Эдвард бы просто не понял.
— Мы решили, Филипп, — с нажимом произнесла мадам Керрелл и тут же сменила тему: — Куда он мог пойти?
— К Спарксам, — тут же ответил Филипп, поднимая чашку чая. — Куда же ещё?
Эдвард с Джонатаном доедали заказанные на завтрак кремовые пироги с ягодами. Они были в особняке одни, родители Джона уехали в путешествие на зимние праздники, а он сам вернулся всего с неделю назад, сославшись на важные дела. Джонатан чувствовал себя полноправным хозяином и распоряжался слугами так, как ему было угодно. Это распространялось и на кухню, где повара, недовольно бурча себе под нос, готовили заказанные мальчиками праздничные блюда с самого утра. Эдвард довольно улыбался, развалившись в придвинутом к столу кресле — он представлял, что это трон, — и не испытывал ни малейших угрызений совести. Он даже не думал, что что-то делает не так.
Джон облизал от крема ложку и вскочил с таким видом, словно забыл что-то очень важное. Он поднял указательный палец, поправил лацканы жилета и вышел за дверь, откуда тут же вернулся, держа в руке свёрток чёрной бумаги с мелкими геометрическими золотыми узорами.
— Раз уж я единственный, кто может вас поздравить, ваше высочество, — сказал Джон, ухмыляясь, — хочу передать вам подарок от лица всей моей семьи. А от меня лично — чуть позже.
Эдвард заинтересованно взял свёрток — увесистый и ребристый, если проводить рукой по упаковке, — и ушёл на диван в комнате, отделённой от малой столовой дверным проёмом. Он разорвал бумагу и восторженно ахнул, любовно глядя на ножны с изображением дракона, украшенного рубинами, имитирующими хребет и узоры на чешуе, и золотыми вставками на хвосте и когтях.
— Они шикарны, — выдохнул Эдвард и показал Джону большой палец.
Он приказал принести из спальни старые ножны. Эдвард не расставался с мечом с тех пор, как получил его прошлой весной, и носил в обычных кожаных ножнах, без украшений, если не считать две перекрещенные полосы из кожи посветлее основной. Считая, что они мечу совсем не подходят, Эдвард наконец оценил насколько. Золотая рукоять с гербом Керреллов, драгоценные камни и тонкая сверкающая сталь с гравировками заслуживали куда большего. Такого, как, например, эти ножны с драконом.
—
Эдвард, примеряющий новые ножны, скривился и нехотя переложил меч в старые. Новые он отнёс в комнату и аккуратно положил на кровать в окружение ярких подушек. Переодеваясь, Эдвард всё время поглядывал на подарок и думал, что теперь ему нужны будут праздничные мундиры ещё шикарнее, чтобы соответствовать ножнам, которые он собирался носить с собой.
Молодые люди никуда не спешили, но Джонатан настаивал: чем раньше, тем лучше. В выходные в том месте, название которого хранилось в тайне, собиралось много людей, а Джон хотел познакомить Эдварда с кем-то особенным. Тем более он считал, что из-за большого расстояния ему понадобится помощь Эдварда, который, к вящему удивлению, телепортировался довольно точно — они проверили в особняке Спарксов.
— Я буду рулить процессом, — объяснил Джон, когда они были готовы, — а от тебя мне понадобится только сила. Ясно?
— Конечно. А как ты раньше попадал в то место? Ты ведь вообще там был? — Эдвард подозрительно покосился на друга. После промашки в замке ему было не по себе: мало ли куда Джон мог их перенести.
— Разумеется, был! — обиженно огрызнулся Джонатан. — Но либо с компанией, либо скачками, что не очень удобно. Так что сейчас мы попробуем прыгнуть сразу.
Последнее слово он протянул, неуверенно морщась, и положил руку Эдварду на плечо, тот повторил и тут же почувствовал поток энергии, проходящий сквозь него от ладони Джона. И эта энергия передавала знание, ведущее золотой нитью, указывающее путь к цели. Перед глазами замелькали картинки, а интуиция подсказывала, что делать. Послушный ей, Эдвард телепортировался.
Они с Джонатаном оказались в просторном помещении, выдержанном в глянцевых тёмно-фиолетовых цветах. Иллюзию темноты не нарушали даже неоновые лампы белых и розоватых оттенков. Потолок был двухуровневый: первый уходил далеко ввысь, заканчиваясь куполом с огромной старинной люстрой, на которой не горело ни одного огонька, а второй, низкий, не больше двух с половиной метров, оказался трибунами на тонких колоннах. Оттуда, перегнувшись через перила, около сотни людей смотрели, как два молодых человека с азартом дрались на огороженной площадке. Их оружие блестело, вспышками резали воздух магические шары.
Но Эдвард не долго наблюдал за действом: Джонатан повлёк его за собой, по той части, что находилась под трибунами. Это была гостевая ложа со множеством столов, кожаных кресел, чьи выкрашенные в глянцево-золотой цвет изголовья и подлокотники бликовали под светом неоновых ламп. Лица посетителей покрывали тёмно-фиолетовые тени, и Эдвард не мог точно определить возраст, но вряд ли хоть кто-то здесь был старше двадцати, кроме разве что разносивших выпивку и закуски официантов. Джон переговорил с одним из них и указал Эдварду, куда им нужно. Недалеко от лестницы, ведущей на арену, развалился на лежаке парень с вытянутым бледным лицом и пустыми чёрными глазами. Казалось, что ему наскучили и сражение, и мулатка, которую он поглаживал по талии. Эдвард был уверен, что видел раньше и девушку, и парня, и, скорее всего, оба они были ровесниками Филиппа.