Пирос
Шрифт:
— Я понимаю, что ты очень занят. Я понимаю, что это всё чрезвычайно важно и серьёзно. Но я прошу тебя сегодня выйти к обеду. Твои дети ни о чём не знают, и у них будут вопросы. Если ты не хочешь сказать им прямо, сделай вид, что всё в порядке. Только сейчас. На ужин я тебя не побеспокою.
Элиад сжал зубы, и жилка на виске заметно вздулась.
Тонкие ароматы блюд витали в воздухе, яркое полуденное солнце бликами играло на тарелках, но обед проходил в напряжённом молчании. Звенели приборы, изредка слышались приглушённый кашель и чьё-то дыхание, и… шуршали листы. Агнесс Керрелл могла поклясться,
Тут Элиад Керрелл со звоном положил вилку на тарелку и произнёс:
— Филипп, зайди ко мне через два часа.
Тот резко вскинул голову. Кусок, который он жевал, в момент показался безвкусным.
— Хорошо, отец, — сдавленно произнёс Филипп и потянулся за стаканом воды.
После этого его величество поднялся и вышел из столовой, никому ничего не говоря. Его секретарь вылетел следом, забрав с собой бумаги. Агнесс Керрелл поджала губы, ноздри её раздулись от гнева.
Остаток обеда Филипп не поднимал головы, глядя в тарелку. Он догадывался, что хочет сказать отец: о результатах того странного теста. Он ждал этого несколько недель, а теперь боялся узнать…
В назначенный час он постучал в дверь кабинета отца, поглядывая на стоящих у дверей стражников, которые, не моргая, смотрели в стену. У одного из них засветились глаза, и секретарь со словами «Ваше величество, ваш сын Филипп» пропустил Филиппа внутрь.
Элиад Керрелл отложил папку с документами, взял какие-то листы и посмотрел на помощника.
— Выйдите, — коротко сказал он и повернулся к Филиппу. — Ну здравствуй, сын. — Элиад попытался придать лицу спокойное, почти приветливое выражение, но Филиппу от этого легче не стало.
— Добрый день, отец. — Он неловко улыбнулся.
Элиад достал из ящика шкатулку-шестиугольник и поставил перед Филиппом.
— Я получил твои результаты, — сказал он. — Надо сказать, ты молодец. Очень высокие показатели по многим параметрам.
— Правда? — Филипп вскинул брови и подался вперёд, желая заглянуть в бумаги и убедиться, но отец убрал их в сторону. — И… что это будет для меня значить?
— Разумеется, Академию Мидланда, Филипп. Ты сомневался?
— Нет-нет! — Филипп замотал головой.
Конечно, он сомневался! Особенно после неудачи с реликвией. Он так и не смирился с тем, что получил кольчугу.
— Отлично. Именно за этим я тебя и позвал. Ты уже читал брошюру Академии?
— Конечно, отец.
— Перечитай ещё раз. — Элиад протянул сыну тонкую книжечку, украшенную эмблемой Академии — золотого цвета гербом с резными буквами «АМ» посередине, с жёлтыми лентами и цветами, выходящими из верхних краёв герба и переплетающимися под ним. — Я отметил то, что считаю важным. Выбор, конечно, за тобой, но помни, Филипп, что выбирать необходимо в первую очередь то, что пригодится тебе в будущем. Когда ты станешь королём.
— Я помню. — Филипп кивнул и принял из рук отца брошюру.
Было зародившаяся радость от исполнения мечты рассыпалась, разбилась, померкла, перекрытая осознанием, что даже в месте, куда он так стремился, решать
Комната стояла заброшенной уже несколько лет. Кресла и кровать с резным изголовьем были покрыты посеревшими от времени чехлами, в складках тяжёлых бархатных гардин комьями скопилась пыль. Слуги сюда не ходили, уборщицы не мыли полы, не вытирали полки, подоконники и стол, и никто не догадывался, что в один день ключ от старой детской пропал.
Его стащил Филипп. Когда он в первый раз «позаимствовал» ключ, он хотел только проверить, что в детской происходит. Он не смог бы сказать, почему его потянуло туда, но вид — запустение, бледность, пыль, искрящаяся в пробивающемся меж шторами свете — заставил остаться. С тех пор Филипп приходил, сдёргивал с одного кресла чехол и сидел столько, сколько мог себе позволить. Старая детская, позабытая всеми обитателями замка, стала его убежищем. Он уходил сюда, когда хотел одиночества, когда прятался от брата, матери и слуг, а под кроватью прятал то, что никому — а тем более отцу! — не нужно было видеть: переписанные от руки новости, которые Филипп кое-как находил в непостоянных информационных потоках или умудрялся подслушать в редких неосторожных разговорах родителей, когда мать возмущалась, а отцу нехотя приходилось ей отвечать.
Сейчас Филипп сидел в кресле, закинув ноги на подлокотник. На коленях лежал вручённый отцом буклет Академии, но вместо чтения о программах обучения Филипп смотрел на мерцающий в воздухе экран синерниста. У него получилось поймать нескрытый информационный поток. Тот был нестабилен, то и дело обрывался, готовый пропасть совсем, потому что сама атмосфера замка блокировала всё, что ещё не было закрыто.
А закрыто было всё, что могло рассказать о юге, о том, зачем нужны отряды. Филипп выяснил это ночью перед поездкой в Ворфилд, когда так и не смог уснуть после прихода брата. Тогда он сумел поймать несколько потоков, и все исчезли на следующий же день. Благо он успел переписать всё, что показалось интересным и важным. И найденная информация совсем не радовала…
Дверь скрипнула и медленно открылась. Рука Филиппа дрогнула, проводя кривую линию, и он поспешно отключил экран. Он так привык, что никто не заходит в спальню, что совершенно забыл закрыться!
Филипп осторожно выглянул из-за кресла и выдохнул. Эдвард мялся в дверях, удивлённо осматривая голубые стены.
— Опять ты! — воскликнул Филипп и зашептал, косясь на светлый коридор. — Да заходи ты уже! Не хватало, чтобы кто-то ещё сюда пришёл.
Эдвард вздрогнул и захлопнул дверь. Он подошёл к брату и, сдёрнув чехол с соседнего кресла, умостился в нём, вытягивая шею, чтобы посмотреть, чем занят Филипп. Тот закатил глаза и убрал синернист в карман: не при Эдварде же ему искать информацию о происшествиях на юге.
— А что ты делаешь? — наконец спросил Эдвард, улыбаясь как ни в чём не бывало.
— Читаю брошюру Академии. — Филипп показал брату лежащую на коленях тонкую книжку.
— О! — Тот схватил её и принялся листать. — Я бы вот это выбрал. Просто обязательно! — Эдвард ткнул пальцем в заметку о курсе стихийной магии. — Мне отец такого учителя нанял! У меня так круто получается! Хочешь покажу?
— Спасибо. Потом. — Филипп забрал брошюру и раскрыл её на странице, которую должен был читать. — Ну, я тоже знаю, что выберу. Мы с отцом, — он вздохнул, — говорили об этом. А ты чего пришёл? — Филипп резко повернулся к брату.