Пирсинг для ангела

Луганцева Татьяна Игоревна

Она очнулась на полу в узком проходе между скамейками, куда благополучно свалилась. Удар был не сильным, но ощутимым.

«Вот дура! Прилегла! Все кости себе могла сломать», – недовольно подумала Рита и насторожилась. В костеле слышались людские голоса. «Надо теперь как-то вылезти, чтобы меня не заметили», – подумала Рита и затаилась, чтобы оценить ситуацию. Большим удивлением для нее стало то, что разговаривали на русском языке.

– Ты был прав… Странные они люди…

– А я что говорил? Статуя-то с золотом

и настоящими камнями, идиоты! Ни охраны, ничего. Да эта Мария просто кладезь… Нам хватит надолго.

– Костел закрыл?

– Закрыл, конечно. Обижаешь… Проверил, никого нет.

– А этот монах, или как его там? Служка… Где он?

– Витя, успокойся! Он ушел, даже если и вернется, мы что, не справимся с этим хлюпиком?

– И то верно, завалим его… За такие-то деньги я пойду на все. Или я уйду с этой статуей, или меня вынесут вперед ногами.

Рита, слушая весь этот «захватывающий» диалог, поняла, что заходить ночью в неизвестный костел под надписью «Ворота смерти» не совсем хорошее дело.

Глава 18

«Этого просто не может быть… Это все нереально и происходит не со мной. Точно! Здесь снимают фильм! Триллер! Ведь часто от каких-то монстров люди укрываются в церквях, но почему тогда они говорят о краже? А может, фильм об этом? Индиана Джонс на современный лад! Сейчас я услышу команду: «Мотор!», вылезу из-под скамьи и попрошу прощения за испорченный дубль», – решила Рита.

Но вместо этого она услышала совсем другие слова:

– Жора, ты взял болгарку?

– Конечно. Сейчас достану… Вот!

– Приступай!

– Она тяжелая, наверное?

– Унесем! Если что, распилим на части и все равно вынесем. Я без нее не уйду, Жора.

– Конечно!

«Нет, это бред какой-то», – затосковала Рита, поняв, что кино здесь и не пахнет. Костел просто грабят, и она – единственная свидетельница. «А что я могу сделать? Вылезти и сообщить им, что красть нехорошо? Они меня тут же и убьют! Сами сказали, что без статуи не уйдут, а еще и костел закрыли, мне не убежать… Лучше промолчать и затаиться. Они уйдут, а потом и я… А вдруг подозрение упадет на меня? Да нет… Я буду свидетелем. Постой! Какой же я свидетель? Я же никого не видела, только понимаю, что они – мои соотечественники. Позор-то какой!»

Рита, повинуясь чувству, непонятному разуму, поползла под скамейкой к центральному проходу. Она очень осторожно выглянула в проход. К вспотевшему лицу прилипли волосы, а от спиртного в организме не осталось и следа! Словно крыса из своей норки, она потянулась и посмотрела вперед. Около центральной статуи копошились две фигуры. Высокие, темные, и это все, что Рита могла видеть. Все остальное было словно в тумане. Позолота, покрывающая статую, поблескивала мягким, золотистым светом, словно ореол. Статуя Марии казалась земной и божественной одновременно.

«Вот ведь говорили умные люди,

что очки носить надо! Какой из меня свидетель, если я ничего не вижу? Точно повесят все на меня!» – размышляла Рита.

Между тем грабители включили болгарку. От ее шума, усиленного акустикой костела, у Риты заложило в ушах. Мужики такого эффекта тоже не ожидали.

– Ого! Выключи немедленно! – воскликнул один.

– И что дальше? – зло ответил второй.

– Да сейчас сюда весь город сбежится на такой грохот!

– Ну и что? Мы же ее вручную не спилим! Давай, по-быстрому! Уже на куски распиливать не будем, так поволочем…

Рита, лежавшая на полу прямо-таки в благочестивой позе, носом в землю, стыдила себя: «Неужели я так спокойно дам украсть святую реликвию? И ничего не предприму? Как я потом смогу жить с таким грузом на совести? А если подумать: что я могу? Они и меня порежут этой же болгаркой. Нет, лучше не рыпаться, жизнь дороже».

Внезапно над ней раздался гневный окрик на непонятном языке, наверное, на венгерском. Рита вздрогнула и подняла голову, стукнувшись макушкой о скамейку.

– Черт! Ой, нельзя же так говорить… в костеле-то.

Прямо перед ней в центральном проходе оказался молодой мужчина лет тридцати, худой и не очень высокий, с темными и длинными волосами, откинутыми назад. Его бледное лицо выделялось в полумраке костела и на фоне черной одежды. Он стоял в профиль к Рите и говорил что-то неприятное бандитам.

Те бросили пилу и принялись на повышенных тонах переговариваться друг с другом:

– Слышь, лох! Ты же говорил, здесь никого нет! Что все пусто?

– И что? Не ори! Я проверял, никого и не было! Откуда он взялся, я не знаю!

– Это и есть тот придурок, что живет в костеле?

– Он… – сплюнул на мозаичный старинный пол один из отморозков.

– И что он там лопочет по-венгерски?

– Откуда я знаю! Не дадим ему уйти! Загороди меня, я достану пистолет и не промахнусь, будь уверен!

– Ты что? Мы завалим его прямо в церкви?! – проснулся «христианский дух» в одном из грабителей.

– Нет, идиот! Попросим пройти с нами в ближайший лес! Конечно, здесь! Ничего, вытащим потом и статую, и этого чудика. Он-то будет легче нашей Марии.

– Это же шум какой!

– Не больше, чем от болгарки! Все, вставай впереди меня, загораживай, я достаю оружие.

Рита запаниковала.

«Сейчас на моих глазах совершится убийство, а я буду лежать здесь, словно крыса? Ведь этот несчастный венгр, ни слова не понимающий по-русски, не знает, что его сейчас застрелят! Одно дело наблюдать, как воруют, и совсем другое, когда на твоих глазах убивают человека. Нет, в таком случае бездействовать нельзя. Венгерского я не знаю, остается надеяться, что этот парень понимает английский», – пронеслось в голове у Риты, и она ему громко зашептала: