Писк

Лагутин Роман Сергеевич

Подняв трубку с телефона, сильно ассоциирующуюся с позолоченной ракушкой, он набрал номер по памяти и расслабленно откинулся на спинку дивана, ожидая ответа абонента, которому звонил. Тридцать секунд терпеливого ожидания ни к чему не привели, а когда и вторая попытка дозвониться до Зимина не увенчалась успехом, Абрамов небрежно швырнул трубку телефона на столик, выполненный из ценной породы дерева и, всем своим видом выражая недовольство, кряхтя, поднял свою грузную тушу с примятого дивана.

«Он пожалеет о том, что заставил меня сегодня выйти из квартиры!» —

застегивая молнии на ботинках, подумал он.

Дорога до намеченной цели не заняла у него много времени, ведь он жил неподалеку. Подъехав к железным воротам, Абрамов не оставил свою машину на стоянке, как делали все работники «Института Г. И.», а, включив поворотник, как обычно заехал на территорию, а затем по широкой пешеходной дорожке подъехал прямо к крыльцу здания.

Выйдя из машины, Абрамов отметил про себя, что скоро начнет темнеть. А водить автомобиль в темное время суток он очень не любил.

«Надо бы поторопиться», — подумал он и не спеша зашагал по ступенькам, ведущим к входу исследовательского заведения.

Оказавшись в холле возле будки дежурного, он удивился отсутствию охранника, но не стал его дожидаться. Продемонстрировав неуклюжую ловкость, мужчина перелез через ограждение и направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Шагая достаточно быстро для своей массивной комплекции, Абрамов резко остановился у первой ступеньки, когда услышал подозрительный шум, донесшийся со стороны подвала, дверь которого располагалась в темном закутке под лестницей.

«Что за ерунда?» — подумал Абрамов.

Медленно обойдя лестницу, чтобы подкрасться незаметно, он тихо двинулся вперед, направляясь прямо к складской двери. Толстяк не удивился, когда увидел, что та была не заперта и даже чуть-чуть приоткрыта. Лицо его скривилось в издевательской ухмылке, когда он заметил через щель быструю тень, промелькнувшую в хорошо освещенном помещении.

«Сейчас будет потеха!» — подумал он, хитро смежив веки.

Когда тень вновь появилась в пределах видимости и прежде чем успела приблизиться к двери, Абрамов всей своей громадой навалился на нее, с грохотом захлопнув. В следующую секунду кто-то очень сильный ударил по двери с противоположной стороны, образовав еще большую выпуклость в центре. На толстяка со скверным характером это не произвело особого впечатления: в силу своей значимости, он не был подвержен каким-либо страхам. Злостно посмеявшись, он пошел прочь от двери, оставив ключи, которые даже не заметил, болтаться в замочной скважине.

— Какого дьявола здесь случилось?! — истерически прокричал он, когда вошел в длинный коридор с кабинетами.

Естественно, его вопрос остался без ответа.

Здесь все было в крови: и пол, о потолок, и стены с дверьми — окровавленное пространство напоминало сцену из фильмов ужасов, в которых, при появлении нечистой силы, стены начинают кровоточить.

Абрамов хоть и испугался, но все ж решил пойти до конца. Беспрепятственно подойдя к кабинету Зимина (трупы, лежавшие тут еще совсем недавно, куда-то исчезли как по волшебству), он схватился за ручку и дернул

дверь.

Та оказалась заперта.

Выругавшись последними словами, полный мужчина недовольно взглянул на запачканное кровью плечо, а потом зашагал дальше, остановившись только возле полупрозрачной матовой двери.

Пол возле этого места тоже был испачкан кровью, и Абрамов был в этом абсолютно уверен. Ему был знаком этот металлический запах с самого детства. В те юные годы он частенько бывал на скотобойне своего отца, и этот ужасный аромат остался в его памяти на всю жизнь.

«Как странно, — подумал Абрамов, открывая дверь с окровавленным отпечатком чьей-то ладони. — Человеческая кровь и кровь животных имеет один и тот же отвратительный запах. Какая мерзость!..»

Чем дальше устремлялся Абрамов, минуя, кажущиеся ему, бесконечно длинные коридоры, тем явнее он начал понимать, что ему не следовало сегодня выходить из своей уютной квартиры. О том же предупреждал его и личный гороскоп, который он прослушал еще утром.

«Ботаническая лаборатория» — была надпись на последней двери, в которую вошел Абрамов. Совершив всего пару шагов, он внезапно вздрогнул, а затем заметно побледнел, когда увидел громадную для своих истинных размеров крысу, лежавшую на полу.

«За такое зрелище можно было бы заплатить хорошие деньги! — корыстно подумал толстяк. — Интересно, почему Зимин мне не рассказывал о том, что у них здесь есть такое необычное животное?!» — мысленно возмутился он.

Следующая мысль, прозвучавшая в его голове ответом, утверждала, что именно это самое существо и является виновником того, что все стены и пол в том коридоре измазаны чье-то кровью, скорее всего, человеческой кровью.

«Может, лучшим будет поскорее уйти отсюда?» Спросило Абрамова собственное, забеспокоившееся подсознание.

Но он, вопреки внутреннему чутью, а оно ему намекало об опасности, почему-то решил еще немного задержаться тут.

Приблизившись к туше дохлой крысы, он остановился, поставив ноги на одном уровне, а потом, немного посмотрев на диковинку с этого ракурса, решил поменять точку обзора. Немного приподняв штанины, он, опять же кряхтя, присел на корточки.

Пусть зрелище с такого близкого расстояние и не было приятным, зато весьма познавательным. Заглянув в приоткрытую пасть животного, Абрамов увидел кончик шприца и сразу догадался, что животное, скорее всего, просто отравили.

«И если учесть то, что я уже видел, — подумал он, — на то были свои причины».

Ощутив тошнотворный резкий запах, который точно исходил от бездыханной крысы, Абрамов поморщился и поспешил выпрямиться во весь рост. Когда он сделал это, то сразу же почувствовал, как собственная кровь стремительно заполняет пережатые сосуды онемевших ног.

Тяжело выдохнув, грузный человек упер руки в бока и сердито осмотрелся по сторонам. Осколки разбитых колб и пробирок указывали на то, что здесь была борьба, и раз пролитой крови тут нигде не было, он осознал, что человек, убивший эту крысу, не только выжил, но и остался цел и невредим.