Письма (1857)

Гончаров Иван Александрович

Ваш Гончаров.

Вы напрасно думаете, что я желаю, чтоб меня попросили хорошенько: мне просто и абсолютно не хочется и я начисто уклоняюсь.

А. Н. МАЙКОВУ 30 ноября 1857. Петербург

Вот

еще записка от Вас, и вот еще ответ на нее. Вам кажется, что я «хочу поиграть в шашки и похитрить с старым дипломатом»: а что ж, хоть бы и поиграть? Отчего ж иногда и не пошалить! Неправда, друг мой! Я хотел только покрасивее отказаться, с чувством, даже если б можно было, с слезами, так я бы и их пролил. Да, может быть, еще тут примешалась капля самолюбия, чтоб сказали: «вот он и дело понимает — Майков не лгал: жаль!» А потом чтоб и забыли, но не забыли бы, что учитель должен иметь такие-то и такие-то качества, какие там прописаны, и такого бы искали.

Вы не верите искренности моего отказа: да ведь П[етр]А[лександрович] присылал два раза за мной в комитет, я был еще там, но притаился и потом ползком прокрался мимо его окон, стало быть, вопрос уже был во мне решен окончательно. Если б я хотел играть в шашки, то есть ждать, чтоб за мной волочились, я бы повидался и лично пококетничал бы с ним. — Какое же наказание я нагнал на Вас, и почему я? Неправда: ведь Вы обещали П[летне]ву и Т[ито]ву только предложить мне, а что я скажу — этого, в их глазах, не предвидели: так отчего же я ввел вас в наказание? Не я, а П[етр] А[лександрович]:

Вам, и без меня, и со мной, все-таки совестно отказываться; что ж Вы сваливаете на меня?

Ехать к Тит[ову] и с согласием, и с отказом неловко. С согласием неловко потому, что он на другой же день мог услыхать обо мне какой-нибудь небрежный отзыв и был бы недоволен и мной, и собой; с отказом ехать не было надобности. Может быть, письмо мое и неловко, я не спорю с Вами: зачем же Вам его было показывать? Я находил нужным, а Вы бы поступили как надо.

«Отказываться — грех, преступление», — говорите Вы: нет, уж теперь мне кажется наоборот. Вчера, при Вашем предложении, я обольстился на минуту пользой, какую бы можно сделать, а потом, сошед в глубину самого себя, увидел, что там — как в дырявом орехе — пыль и гниль только. Вы знаете ли, как глубок упадок моих нравственных сил, — ведь нет? А я знаю, отчего и не считаю грехом отказаться.

Надеюсь, что этот вопрос кончен. Я даже, по предложению Вашему, не зайду и узнать о результате вчерашнего вечера, потому что страшно некогда, да и ненужно. Завтра не маменькино воскресенье, поэтому тоже не зайду, а на той неделе увидимся.

Я даже не считаю себя виноватым, что сразу не сказал Вам — нет, потому что это очень трудно.

Ну, будет об этом?

Вот если б Анна Ив[ановна] насчет катехизиса…

До свидания.

Ваш И. Гончаров.