Письма императора

Вербинина Валерия

Амалия устроилась возле большой лампы, вооружившись своей копией шифрованной записки и томом «Кузена Ниво, или Литературной мистификации». Прежде всего она бегло просмотрела сам текст. Автор не солгал: книга и в самом деле была написана ради чистого развлечения. В основе сюжета лежали приключения некоего простака Ниво, который в конце концов оказался таким пройдохой, каких свет не видел. Роман был разделен на главы, общим числом девятнадцать, и в каждой главе на редкость тонко и остроумно обыгрывалась какая-нибудь книга, популярная в то время. Так, в одной из глав герой встречался с хромым джинном – это пародировался «Хромой бес» Лесажа; в другой кузен Ниво узнавал душещипательную историю добродетельной Лариссы, которая преследовала своей любовью неотразимого Ливсона и довела его

до самоубийства, – это был вывернутый наизнанку сюжет чрезвычайно популярной «Клариссы» Ричардсона. Одна из глав проехалась по возвышенной «Принцессе Клевской», не оставив от нее камня на камне; еще в одной обыгрывались популярные плутовские романы, а в коротком эпизоде появлялся рыцарь, который пытался сражаться с ветряными мельницами, приняв их за враждебных великанов, но сбежавшиеся окрестные жители сочли его сумасшедшим и прогнали прочь, и только когда он исчез, мельницы и в самом деле превратились в злых великанов и разразились демоническим смехом. Прочие главы были куда менее интересны, потому что романы, которые в них высмеивал автор, давно и прочно преданы забвению, и было совершенно непонятно, какой именно герой или эпизод имеется в виду. Но, в общем, это оказалась прелестная, забавная, искрящаяся юмором книга, и Амалия легко могла вообразить, отчего братья д’Альбер так полюбили ее, что повсюду возили с собой. Бывают книги умные и даже заумные, книги полезные, книги-фотографии, запечатлевшие быт и нравы того или иного времени, и книги, запечатлевшие только личность того, кто их создал. «Кузен Ниво, или Литературная мистификация» относилась, пожалуй, к последней категории. Листая книгу, вы словно воочию видели перед собой ее автора – остроумного, насмешливого, но не едкого, а добродушного, чрезвычайно начитанного и вместе с тем крайне наблюдательного. На каждой странице попадались очень тонкие замечания, изложенные тем неподражаемым языком XVIII века, от которого мы уже полностью отвыкли и который все же несет в себе совершенно неизъяснимое очарование. И оттого Амалия все листала и разглядывала книгу, выхватывая по фразе то тут, то там, и никак не могла решиться приняться за расшифровку. Ей хотелось продлить очарование. Но вот Ален наклонился к ней и спросил:

– Может быть, вам помочь?

Он произнес эти слова почти умоляющим тоном, разительно контрастировавшим с той развязно-вульгарной интонацией, которую она услышала от него прошлой ночью. Заглянув в его глаза, она увидела в них саму себя, и это ей не понравилось.

– Я уже начинаю, – сказала она. – Дайте мне чистый листок, пожалуйста.

Венсан, Тростинка и Франсуа заметались, ища листок, но Ален все-таки опередил их и, склонившись над левым плечом Амалии, стал следить за ее действиями. Справа от нее стоял Готье.

– Первая буква «с», – доложила Амалия через полминуты. – Вторая «о»… Третья «я»… Нет, погодите, третья «л».

– Сол, – сказал Венсан. – Интересно, что это? Может быть, соль?

– Да тише вы! – цыкнул на них Ален.

Амалия расшифровала первую строку и принялась за вторую. Она смахнула рукой пот со лба, только теперь заметив, что вся вспотела. «Что это со мной? – поразилась она. – Ведь меня же никогда не увлекали поиски сокровищ… Тогда в чем же дело?»

Строка за строкой она расшифровывала текст, почти механически записывая на листке буквы, которые сами собою складывались в слова. На переносице Алена стали собираться морщинки. Анри хмурился, прикусив нижнюю губу. Наконец Амалия положила стальное перо и с облегчением вздохнула. Весь текст был наконец расшифрован и лежал перед ней.

– Ну что там, что? – почти со слезами в голосе вскричал Франсуа.

Ален поморщился.

– Что-то очень странное, – сказал он.

– Там сказано, где искать сокровище? – спросил Венсан. – Да или нет?

– Вы позволите? – спросил Анри у Амалии. И, взяв листок, зачитал вслух следующие строки:

Солнце на западе.Любовь на севере.Смерть на юге.Тень ведет к свету.Пусть вернетсяНаследник

солнца,Пусть он получитБесценный дар.Открыты все путиТому, кто хочет найти,Но помни, что сперваОбманут слова.Шесть пополам, девять плюс пять,От двенадцати четверть отнять,И время потечетВспять.

– Это что за галиматья такая? – закричал Венсан, когда обрел дар речи. – Какое солнце, какая любовь? Где золото, где бриллианты, я вас спрашиваю?

– Черт знает что! – возмутился Тростинка. – Шесть пополам? Для чего?

– Спокойно, господа, – вмешалась Амалия. – Самое трудное позади. Послание мы расшифровали, что самое главное. Уверяю вас, все остальное по сравнению с этим – пустяки.

Ее уверенный тон оказал свое действие.

– Послание должно что-то значить, – сказал Ален. – Это загадка, шарада, которую мы должны разгадать. Не забывайте, речь все-таки идет о бесценном сокровище. Было бы слишком опасно писать прямо на бумаге, где оно находится.

– Ну и что же нам делать? – жалобно спросил Франсуа.

– Думать, – коротко ответила Амалия.

В комнате воцарилось молчание.

– Но мне ничего не приходит в голову, – признался Венсан.

– Мне тоже, – сказал Тростинка.

Франсуа лишь горестно вздохнул.

– Тут указано какое-то место, – промолвила Амалия. – Место, где находится «бесценный дар». Послание предназначалось брату, и, получив его, тот бы сразу же догадался, какое именно место Антуан имеет в виду.

– Сколько предосторожностей! – буркнул Венсан. – Непостижимые люди, честное слово!

– Никто не станет принимать таких предосторожностей, если нет оснований, – возразила Амалия. – А это значит, что сокровище бабушки Луизы, чем бы оно ни являлось, и в самом деле было очень значительным.

Ее последние слова немного ободрили приунывших сообщников.

– А по-моему, – упрямо проворчал Венсан, – тут просто галиматья. Но раз вы говорите, что в ней есть смысл, я молчу.

– В ней должен быть смысл, – сказала Амалия, – и рано или поздно мы доберемся до его сути. А пока я предлагаю заняться неотложными делами. Тростинка и Венсан, вам достается уборка в доме. Наши гости были так невежливы, что перевернули здесь все вверх дном, поэтому вам придется потрудиться.

– Опять! – нахохлился Тростинка. – Да зачем, мадам Амалия? Мы уберем здесь все, а потом нагрянет еще кто-нибудь и снова устроит кавардак!

– Не нагрянет, – твердо ответила Амалия, – потому что вы его не пустите. А если пустите, я урежу вашу долю.

Тростинка охнул.

– А почему именно мы должны заниматься уборкой? – спросил он. – Почему не Франсуа, к примеру?

– Для Франсуа у меня есть особое задание, – отозвалась Амалия.

– Я надеюсь, не связанное с кухней? – поинтересовался Ален.

Молодая женщина с укоризной покосилась на него.

– Кухня тут ни при чем, – сказала она. – Франсуа, мне нужна твоя помощь. Раздобудь для меня пачку пожелтевших листков. Они могут быть старые и потрепанные, но обязательно чистые, потому что я собираюсь кое-что на них написать.

– Понял, – сказал Франсуа, хотя, по правде говоря, он ровным счетом ничего не понял. – Я знаю одного старьевщика, Кривого Жана, у которого пропасть такой дребедени. Не волнуйтесь, я принесу вам листки.

Амалия вытащила из кошелька несколько монет.

– На, держи на расходы. Только возвращайся поскорее, хорошо? И будь осторожен!

– А не пойти ли мне на всякий случай с ним? – вмешался Ален. – Потому что, мне сдается, от наших друзей можно ожидать всякого.

Амалия пристально посмотрела на него.

– Но вы же еле на ногах держитесь, – сказала она.

– Пустяки, – возразил Ален. – Со мной все хорошо, уверяю вас.

– Ладно, – решилась Амалия. – Тогда присмотрите за Франсуа. Нам и в самом деле лучше пока не ходить на улицу поодиночке.